Сережа сидел, не в силах пошевелиться. Голова гудела. Воспоминания наваливались, как лавина: тело на асфальте, кровь, больница, трубки, писк кардиомонитора. И рядом с этим другие воспоминания: уютная квартира, книги, совместные ужины, тихий голос, мягкие губы. Две реальности, которые не могли существовать одновременно. — Это шутка? — прошептал Сережа. — Это какая-то дурацкая шутка? Олег медленно покачал головой. — Нет, — сказал он. Голос его был таким же, как всегда, тихим и спокойным, чуть хриплым. — Меня здесь нет. Ты и сам прекрасно это знаешь. Сережа вскочил, он подлетел к Олегу. Вцепился в его домашнюю футболку. Он надеялся, что это страшный сон, что он вот-вот проснется в надежных объятиях, а Олег, живой и настоящий, будет шептать ему, успокаивая и убаюкивая. — Ты же встал! В тот день! Я помню, что ты встал! На тебе не было ни царапинки! — сердце в груди разрывалось на части, слезы наворачивались на глазах и стекали по щекам, голос дрожал. — Ты говорил со мной! Ты позвал меня к себе! Его била крупная дрожь. В ушах звенело. Перед глазами все плыло. Ноги подкосились, и он упал на колени, все еще отчаянно держась за Олега. Он смотрел на Сережу, сидящего на полу, и в его глазах стояли слезы. Но он не плакал. — Я верил, — прошептал Сережа. — Я верил, что ты будешь жить. Ты должен был… — Я тоже верил, Сереж. Очень хотел. Но, видимо, не судьба. Сережа размазывал по лицу слезы, давился ими. Он смотрел на Олега снизу вверх через плотную пелену. Черты его лица расплывались. Из груди вырывались хриплые, рваные звуки, похожие на вой. — Я правда все это выдумал? — Сережа задыхался. Воспоминания продолжали рвать его изнутри. — Все это было не по-настоящему? Олег не ответил. Он опустился перед ним на колени. Его ладони, горячие и сухие, легли на мокрые щеки. Это был его Олег. Ласковый и заботливый. Любимый. Олег, который должен был жить. — Ты был счастлив? — вдруг спросил Олег. Сережа поднял на него залитые слезами глаза. — Да, — выдохнул он. — Да, я был счастлив. Как никогда. Олег улыбнулся. Той самой улыбкой, за которую Сережа полюбил его. — Ну и хорошо, — просто сказал он. Олег наклонился к чужому лицу, его губы коснулись Сережиных. Последний раз. — Значит, не зря. Сережа сидел на полу кухни. Повисла тишина. Квартира была пуста. Он был в ней один. Все встало на свои места. Все стало правильно — так, как и должно было быть.