Директор Центра развития региональной политики Илья Гращенков – о том, как замедление Telegram высветило уязвимость политсистемы – специально для телеграм-канала «Депутатские будни». Ситуация с замедлением Telegram неожиданно высветила одну из ключевых уязвимостей всей политической системы - чрезмерную зависимость от одного канала коммуникации. И это уже не вопрос удобства депутатов, а фактор, который может напрямую повлиять на ход кампании 2026 года. С одной стороны, государство само фактически признало Telegram основным каналом политической коммуникации. ЦИК дал понять, что агитационная кампания будет идти именно там. Более того, после обращения «Новых людей» в ФАС был достигнут компромисс: до конца года штрафовать за рекламу в Telegram не будут. Параллельно мы видели, как в ряде регионов под губернаторские кампании уже прошли закупки рекламы именно в Telegram. Это означает простую вещь - инфраструктура кампании 2026 года уже во многом выстроена вокруг этой платформы. В нее вложены деньги, выстроены сетки каналов, настроены механики доставки сообщений. Отказаться от этого быстро невозможно, а значит, Telegram, несмотря ни на что, останется главным полем политической борьбы. Но, с другой стороны, именно здесь и возникает ключевое противоречие. Формально канал есть, но фактически доступ к нему становится нестабильным. Замедления, перебои, частичные ограничения - все это бьет не по элитам, у которых всегда есть VPN и альтернативные решения, а по массовому избирателю. Именно та аудитория, ради которой и строится агитация, оказывается отрезанной от контента. Альтернативные мессенджеры пока не способны быстро заместить Telegram - у них нет ни сопоставимой аудитории, ни привычки потребления политического контента. В результате мы получаем эффект сужающегося медиаполя. Если в кампании 2021 года у оппозиции, да и у части системных игроков, помимо Telegram были еще более крупные источники - YouTube, Instagram и другие платформы, - то к 2026 году пространство коммуникации заметно сократилось. Telegram стал не просто важным, а во многом единственным каналом политической дистрибуции в интернете. И если этот канал начинает работать с перебоями, то это уже системный риск. Причем этот риск обоюдный. Принято считать, что ограничения бьют, прежде всего, по оппозиции, но в реальности у власти тоже не так много альтернатив. Телевидение сохраняет значение, но его аудитория ограничена и, что важнее, уровень доверия к нему снижается. В цифровой среде же выбор каналов крайне невелик. В итоге может сложиться парадоксальная ситуация: бюджеты на кампанию будут освоены, контент произведен, сетки размещения выстроены - но значительная часть сообщений просто не дойдет до адресата. Как говорится, тяжело найти черную кошку в черной комнате, особенно если ее там нет. Политическая система будет активно коммуницировать, но значительная доля коммуникации окажется в пустоте. Избиратель формально существует, но фактически выпадает из информационного поля. Для партий это означает необходимость срочного поиска дополнительных каналов - офлайн-работы, локальных сетей, прямых контактов, возможно, даже возвращения к более «аналоговым» формам агитации. Для власти - риск того, что привычные инструменты контроля повестки начнут давать сбой. В конечном счете, проблема замедления Telegram - это не про конкретный мессенджер. Это про кризис инфраструктуры политической коммуникации. И чем ближе будет кампания 2026 года, тем очевиднее станет, что не только избирателю тяжело достучаться до власти, но и наоборот. принадлежит Meta, которая признана в РФ экстремистской и запрещена