Демоны постоялого двора с восторженными улыбками на лицах услужливо распахнули двери лучших покоев перед своим Градоначальником, держащим на руках крепко спящего принца. Любовь и преданность жителей Призрачного города порой невозможно измерить или выразить словами. Когда Хуа Чэн только ступил за ворота постоялого двора, здешние хозяева и их слуги начали носиться, как оголтелые, кричали наперебой, в спешке подготавливаясь к приему столь желанных и почетных гостей. Однако стоило им лишь заметить закрытые глаза Его Высочества, как все демоны мигом остановились и, шикая друг на друга, притихли, боясь разбудить драгоценного супруга, мирно покоившегося на руках Градоначальника. И теперь с теми же лучезарными улыбками демоны тихо и медленно закрыли двери покоев за спиной Хуа Чэна. Князь Демонов нежно оглядел лицо спящего возлюбленного, затем прошел вглубь комнаты и аккуратно уложил его на постель. Стараясь не разбудить Се Ляня, мужчина принялся осторожно распахивать ворот его одежд, намереваясь избавить от лишних слоев алых одеяний для лучшего сна. Но вдруг принц пошевелился, схватил Князя Демонов за руку и с силой потянул на себя, произнеся немного хриплым голосом: — Сань Лан… Не ожидая столь резкого движения, Хуа Чэн подался вперед и едва удержал равновесие, нависнув над супругом. — Сань Лан, останься со мной, прошу… Хуа Чэн наклонился ближе и с мягкой улыбкой прошептал в ответ: — Я с тобой, Ваше Высочество. Стоило этим тихим, нежным словам слететь с губ, как демона тут же перевернули на лопатки, да так быстро, что он и не успел понять, как это произошло. Се Лянь сел верхом на бедра Хуа Чэна, крепко вцепившись ему в плечи. Глаза принца теперь застилала томная пелена, и в полумраке покоев незаметно для себя демон стал тонуть в этом взгляде. В следующее мгновение юноша одним махом скинул с себя яркий, красный наряд, оставшись лишь в нижних нательных штанах, представив взгляду супруга свою изящную обнаженную фигуру, отчего Хуа Чэн совершенно окаменел, пораженный прекрасным видом. Руки принца потянулись к серебристому поясу, ослабили его и стянули с тонкой талии мужчины. Когда же он поспешно начал распахивать алые одежды Князя Демонов, тот наконец опомнился, схватил его за руки, желая остановить. — Гэгэ… не нужно. Тебе будет тяжело, ты много выпил. Получив, пускай и невероятно мягкий, заботливый отказ, Се Лянь очень удивился, ведь он почти никогда не слышал от Хуа Чэна слово «нет». Потрясение и впрямь заставило его остановиться, однако из-за опьянения сознание принца неверно расценило слова мужчины. Смутившись, он тихо залепетал: — Сань Лан… я так виноват. Ты наверняка сердишься? Я не подумал… Сань Лан, если желает, может наказать Ляня. Фразы юноши невероятно удивили. Бровь Хуа Чэна сама собой вздернулась кверху, а глаз широко распахнулся. Обретя наконец дар речи, демон заговорил: — Гэгэ… Я вовсе не сержусь. — он ласково провел кончиками пальцев по щеке принца, заботливо убрал несколько прилипших к его лбу прядей волос, затем тихо усмехнулся:— Наказать Ваше Высочество? Неужели Сань Лан кажется тебе таким строгим? Наклоняясь ниже и утыкаясь лбом в грудь Хуа Чэна, принц едва разборчиво промычал: — Нет… Но Ляню кажется, что я заслуживаю наказания за свое поведение… Демон мягко опустил ладонь на макушку Се Ляня и несколько раз погладил его по волосам. С невероятным трудом сдерживая смех, он постарался придать своему тону больше серьезности: — И как же, по мнению Вашего Высочества, Сань Лан должен тебя наказать? Чувствуя медленные, ласковые поглаживания пальцами по волосам и спине, Се Лянь окончательно расслабился и улегся поверх крепкого тела демона и пробормотал: — Сань Лан мог бы… своей ладонью несколько раз похлопать меня… ниже поясницы, как наказывают детей за провинность. Когда прозвучала еще только половина фразы, смысл ее уже дошел до сознания Хуа Чэна, отчего движение его руки мгновенно прекратилось и сам он весь застыл в оцепенении, не веря своим ушам.