Перед отлетом из Вильнюса позавтракал со своим старинным другом, знаменитым режиссером Оскарасом Коршуновасом. Встретились в старом городе, у Филармонии, и пошли в кафе, где у него, как он рассказал, есть свой столик прямо у входа — он живет неподалеку и часто сюда захаживает. Когда мы сели, я посмотрел в окно — и обомлел: мы сидели ровно напротив окон квартиры Эймунтаса Някрошюса (зеленоватый дом на другой стороне улицы). Поговорили о Някрошюсе, о смене поколений, о том, как сами незаметно перепрыгнули из молодых в… опытные. После смерти Эймунтаса здесь жила Надя Гультяева, его вдова, но она в прошлом году тоже скончалась. Наверное, там сейчас живет Мариус Някрошюс, художник, оформивший спектакль Юры Бутусова «Розенкранц и Гильденстерн мертвы», который я накануне пересматривал в Русском театре. Он уже не Русский, он Старый теперь. Я, прямо когда из него выходил, получил «какдела» от Мити Чернякова — как почувствовал прямо, он там ставил в середине 90-х один из первых своих спектаклей, и чем больше с тех пор прошло лет, тем чаще навещают воспоминания. Еще с Оскарасом поговорили о БИТЕФе, театральном фестивале в Белграде, для всех нас очень важном когда-то. Когда Някрошюс в конце 80-х на этом фестивале получил главный приз, ему дали эту квартиру — как победителям Олимпийских игр дают ордена. «А когда мой спектакль через несколько лет на том же фестивале победил, — смеялся Коршуновас, — даже в газете не написали, какие уж там квартиры». Просто это было уже в 90-х, в независимой Литве. Все поменялось тогда радикально всего за несколько лет, все приоритеты опрокинулись. Прямо как вот сейчас, за последние годы. И об этом поговорили. Потом Окарас повел меня в соседнюю гостинцу «Рэдисон», где в лобби висит картина, которую написала его подруга Эгле, известная художница. На ней избражен саммит НАТО в Мадриде несколько лет назад — политические «короли» стоят в музее «Прадо», с двух сторон от «Менин» Веласкеса, на которых, как известно, в зеркале можно увидеть отражения королевской четы. Прекрасная картина Эгле — тоже о времени, и о призраках власти. Тут я рассказал Оскарасу, что всего неделю назад сам стоял перед «Менинами» во время утренней экскурсии в музее «Прадо», которую подарил своим друзьям на свой день рождения один мой друг. Миша Друян? Так Оскарас с ним знаком — два с половиной года назад мы с Мишей были в Вильнюсе вместе, как раз на премьере спектакля Бутусова в Русском-Старом театре, и я их познакомил. Было тепло, сентябрь, мы сидели в ресторане на улице, прямо у ажурного костела святой Анны. А вот дойду-ка я сейчас до него, у меня же еще час до отъезда в аэропорт. Ничего нет загадочнее и тревожнее, чем вдруг чувствовать буквально пальцами, как ткется паутина твоей жизни, что ничего не переписать, а только дополнять, волноваться, радоваться и изумляться…