Анастасия Бушук — о премьере Сергея Щедрина «Лир во время чумы» в Театре им. А. С. Пушкина: «„Лир во время чумы“ — дебютная работа Сергея Щедрина в Театре Пушкина по пьесе Рональда Харвуда „Костюмер“. Её считают отчасти автобиографической: в молодости Харвуд работал костюмером известного актёра Дональда Вулфита, главы труппы Shakespeare Company. Пьеса повествует о жизни английской труппы в разгар Второй мировой войны. Накануне представления её руководитель и ведущий актёр, сэр Джон, попадает в больницу из-за галлюцинаций. Вечерний спектакль под угрозой, за кулисами бушуют страсти; Джон начинает терять рассудок и предчувствует свою смерть, но костюмер Норман помогает ему в последний раз выйти на сцену в роли короля Лира. Название премьеры задаёт иной тематический вектор. Главной болезнью ХХ века, его „чумой“ являются войны. Это основное предлагаемое обстоятельство задаётся с первых секунд спектакля: мигающий свет, сигналы воздушной тревоги, звуки пролетающих военных самолётов. Камерное чёрное пространство (художник — Михаил Гербер) представляет собой холодную гримёрную сэра Джона: на заднике надпись УБЕЖИЩЕ и стрелка, указывающая, где скрыться. Два жестяных кофра для хранения реквизита; подобно тому, как в гроб кладут тело усопшего, после смерти Джона туда поместят бутафорию из спектаклей, в которых он когда-то играл. Ободранное кожаное кресло, чёрный деревянный стол и стул. Три выцветших бархатных театральных кресла, в центральном из которых лежит чёрное пальто сэра Джона. Сэр Джон (Борис Дьяченко) выходит на сцену в пальто, а не в костюме Лира, и играет величественного мудрого старика, а не короля-сумасброда. Джон предчувствует свою скорую кончину: он сосредоточен и осторожен, уходит внутрь себя, отстраняется от других и через это достигает созерцания. Но при этом в нём возникают вспышки радости, любви, озорства, которое пробуждается в общении с женщинами — молодой симпатичной статисткой Айрин (Вероника Сафонова) и помрежем Мэдж (Наталья Рева-Рядинская). Кажется, только она искренне и без причины любит сэра Джона. Её глаза наливаются слезами, когда он спрашивает, была ли она счастлива работать с ним и стоило ли оно того. „Нет, счастлива я не была. Да. Оно того стоило“, — отвечает Мэдж со смирением, в котором слышится бескорыстная любовь. Костюмер Джона Норман (Александр Анисимов) постоянно пьёт от незнания „что делать“. И этот вопрос не возникает сиюминутно, касаясь сегодняшнего спектакля, но преследует его всю жизнь. Норман не на своём месте, и чем больше степень его опьянения, тем честнее и противнее он становится. Алкоголь срывает с него маску „доброго бескорыстного прислужника“. Он, мелкий, всё время стремится „увеличиться“: сначала компактный, движения неловкие, едва заметные, голос тихий и глуховатый — к концу жесты широкие, как у Джона, речь надрывна и оглушительна. Увидев, что Джон скончался, Норман не скорбит, а интересуется у Мэдж, кто заплатит им жалованье за последнюю неделю. Они же не виноваты, что Джон умер именно сегодня и заменить его некем. Сергей Щедрин представил целостный спектакль с прозрачной режиссурой, где главная роль отведена актёрским работам. Это история о хрупкости и мимолётности человеческой жизни, о том, что человек считает себя центром бытия, но остаётся крупицей в масштабах вселенной. И его уход из этого мира не является событием и никак не влияет на механизмы гигантской системы».