«Отец обнимает сына двумя руками. Левая лежит на правом плече сына. Правая – на левом. Но эти руки не могут принадлежать одному человеку. Левая рука – широкая, мускулистая, с толстыми пальцами, расставленными широко. Она лежит тяжело, она удерживает, она опирается. Это рука человека, который всю жизнь работал руками. Это рука мужчины, который может поднять бревно или удержать падающего. Пальцы расставлены так, будто отец боится, что сын снова упадет, и он должен его поймать. Правая рука – утонченная, с длинными тонкими пальцами, которые лежат мягко, почти не касаясь. Пальцы сближены, они не держат, они гладят. Это рука женщины, которая утешает ребенка после кошмара. Это рука матери, которая знает, что прикосновение может быть сильнее любых слов. Рембрандт, протестант, воспитанный в традиции, где Бог – это строгий Судия, интуитивно нащупал то, что знали мистики всех времен: Бог больше наших категорий. Он и Отец, Который защищает, и Мать, Которая ласкает. Левая рука говорит: «Я тебя не отпущу». Правая говорит: «Я тебя утешу». И обе руки говорят: «Ты дома» (Из одной замечательной статьи о знаменитом «Возвращении блудного сына» Рембрандта)