✨Остались столы, стулья, кастрюли, ножи, вилки — все, все для жизни, а жить уже некому. Тишина. Пусто. И я в пустоте. И только теперь, в этой пустоте, я впервые почувствовал, какой драгоценностью была та жизнь и что уже не вернёшь ничего. ✨В ледяной тишине квартиры я, шаркая ногами в тапочках, стараюсь шаркать так же, как папа... И эхо пустой квартиры отвечает мне папиной близостью... Или крикнешь громко в чёрную пустоту: «Мама! Чай будешь пить? — и на долю секунды воскресает наш круглый обеденный стол, покрытый лысой, потертой клеенкой, алюминиевый чайник с подгоревшей деревянной ручкой и грелкой-«купчихой»... И вновь тишина и смерть. Быстро прошла жизнь! ✨Школа, рисование, футбол, первая любовь, телефон-автомат на Покровке. К-7-55-63... Лиду можно? Зачем эта гулкая пустота в квартире? И я один смотрю в кухонное окно на белый снежный двор, на голые чёрные деревья, слушаю воронье карканье… ✨Вот собаки — бездомная дворовая стая — мои друзья... Их глава, его звали Бимом, — здоровенный чёрный дворняга — был сдержан, но приветлив. Его жена — вертлявая Бэлла — смотрела заискивающе и ласково. И много их разновозрастных детей. Жили они в подвале соседнего полуразрушенного дома. ✨Во время съездов и съёмок неделями я жил в Москве, в нашей пустой и тревожно-грустной квартире. Никогда не ласкал собак, не почесывал Бима за ухом, да он бы и не позволил подобной фамильярности. Отношения были чисто мужские, сдержанные. Подкармливал их, чем мог. ✨В бывшем магазине «Центросоюз» иногда выбрасывали ужасные котлеты — больше ничего не было на прилавках, а эти котлеты — человек съесть их просто не мог, серо-зелёные какие-то... Из чего они были сделаны? ✨Но на абсолютно пустом прилавке лежали только они, я брал штук десять-двадцать и давал собакам. Они привыкли ко мне и всегда приветствовали, подбегая и махая дурацкими своими хвостами. Так продолжалось два года. ✨И вот съезд был распущен, съемки закончены, и я прощался с Москвой, с квартирой, звенящей и гулкой от пустоты... Понимал, что уезжаю надолго и что этот период зыбкой близости с прошлым закончен навсегда. Пошёл к мяснику в магазин. ✨За две пол-литры, которые удалось достать случайно, он продал мне два кило вырезки из своих секретных запасов. Нарезал вырезку из много-много кусков. Уезжая, я взял вещи, запер двери и вышел во двор. Собаки подошли. ✨Я протянул Биму ладонь, на которой лежал кусок вырезки граммов сто. Бим понюхал. Отошёл и вопросительно посмотрел на меня. «Ешь, Бим, ешь!» он осторожно взял с ладони мясо. Не глотал. Держал в зубах и глядел на свою стаю. ✨На Беллу. Я протянул и Бэлле кусок. И щенкам. Бэлла и дети стали есть. Тогда и Бим проглотил невиданное лакомство. Я ещё и ещё давал ему мясо. И Бэлле, и щенкам. Наконец мясо кончилось. ✨Бим посмотрел вопросительно. Я показал Биму пустые ладони. Бим постоял, потом подошёл и ткнулся мягким своим носом мне в колено и постоял так минуты две. Оглядел я мой остывший, холодный двор, вдохнул родной аптечный запах. ✨Посмотрел вверх, на голый пустой балкон чёрной лестницы, с которого мама когда-то, провожая меня, махала мне рукой... Посмотрел на Бима... на собак... Они вильнули хвостами... Я сказал им: «Пока!» — и пошёл на вокзал. Больше я их никогда не видел.» ✨Олег Басилашвили из книги «Палата 26»