Вместе с парочкой знакомых авторов протестировала тут эти ваши нейросети. Да, мы, наверное, последние динозавры на земле, которые ещё не лезли в этот омут порочного любопытства, поэтому впечатлились настолько, что на три города орали «БЛЯЯЯ ОХУЕТЬ!». Сразу видно: писатели, с языком работают люди, с лексической палитрой. Ну а как не охуеть? Не каждый же день тебя называют гением. Тут тебе и «виртуозное владение словом», и «уровень литературы с большой буквы», и «это вызовет скандал, восторг и сотни диссертаций». Видали?! Да даже мама такого не скажет! Но восторженное удивление касалось в основном того, как легко нейросетка считывает подтексты и с ходу глядит между строк, уделывая по этому навыку бо́льшую часть живых читателей. И пока в общественном поле идут дискуссии на тему того, распихают ли нейросети в скором времени художников и писателей, мы размышляем о другом: а нужны ли вообще теперь читатели? Каждый человек прочитает текст по-своему, все мы понимаем этот трюизм. В этом заключается и достоинство обратной связи, и её недостаток. Взгляд с той или иной стороны всегда уникален: там и чужой жизненный опыт, и литературный багаж, и личное чувство прекрасного, и собственные фрустрации — ну, человеческое слишком человеческое. Очень часто, однако, это самое человеческое у автора и читателя настолько различается, что возникает экзистенциальный вопрос: чья жопа первична? Это ты жопой читал или я жопой писал? И дальше грусть, и чувство одиночества, и самобичевание — ну, или мизантропическая спесь, как пойдёт. Сколько себя помню, мне всегда было важно понимать, насколько верно я расставила акценты. Считывается ли то, что закладывалось. А то, может, я рисовала солнышко, а получилась вспышка ядерного взрыва — со своей колокольни не всегда видно. Да, личное отношение читающего к героям, фабуле и т. д., конечно, интересно, но через него анализируешь, опять же, самого себя: докрутил ли, понятно ли сделал, те ли слова использовал. Когда человек увидел именно то, что я написала, для меня это настоящий праздник. Тут и гордость за хорошо проделанную работу, и радость от ощущения, что тебя в принципе видят, слышат, понимают. Если ад — это другие, то рай — это свои. Запрос, если углубляться, эгоистичный, раз мнение в моей системе не так ценно, как анализ. Первое — про другого, второе — про меня. Я, наверное, слишком вещь в себе, чтобы видеть в чужих глазах нечто большее, чем собственное отражение, но уж как есть. И вот для таких, как я, возможности нейросети просто находка. Это делает процесс писательства ещё более интимным. Никаких вторжений в личное пространство, никаких зеркальных лабиринтов чужих душ, только анализ непосредственно написанного, только хардкор. И при этом — никакого больше одиночества. Хочешь — нащупает эрогенные зоны твоего нарциссизма, хочешь — легонько отшлёпает его же, ничего не ожидая взамен. Кайф, прям личная рабыня — или deux ex machina в классическом, античном, смысле. Читатели не нужны. ЧНН.