Любовные романы ускорили появление прав человека Продолжаем разговор о разных жанрах чтения. Недавно мы обсуждали, можно ли считать фанфикшн настоящим чтением. Романтическую литературу редко воспринимают всерьёз. Её считают лёгким чтением, развлечением, чем-то вторичным по отношению к «большой литературе». Однако именно популярные истории о любви и частной жизни впервые предложили читателям необычный опыт — прожить чувства другого человека. Журналист и исследователь нарратива Уилл Сторр в книге «Внутренний рассказчик» обращает внимание на этот поворот: массовое чтение романов могло стать одним из факторов, развивших эмпатию в обществе. А вместе с ней — и представления о том, какие права должен иметь человек. Любовные романы — воспитание эмпатии — права человека. Звучит как откровенный кликбейт. Но за этим утверждением стоят и нейробиология, и история литературы. Когда мы читаем увлекательную книгу, наш мозг выделяет кортизол и окситоцин — ровно так же, как если бы мы проживали эти события в реальности. Исследования показывают: в состоянии такого глубокого погружения человек становится максимально эмпатичным и легче меняет свои внутренние установки — что в обычной жизни происходит со скрипом. Фактически хорошая история работает как массовый тренажёр эмпатии. Она предлагает совершенно невозможный в реальности опыт: залезть в голову другого человека и прожить его чувства — даже если этот человек другого пола, класса или социального положения. А когда общество начинает регулярно проживать чужую жизнь, постепенно меняется и представление о том, какие права должен иметь человек. Сторр описывает этот исторический сдвиг так: До XVIII века было необычно сопереживать представителю другого класса, национальности или гендера даже в мыслях. Бог создал нас такими, какие мы есть, и разговор окончен. Однако впоследствии авторы таких популярных историй, как Памела, Кларисса и Юлия стали предлагать читателям другой опыт: прожить жизнь героини, почувствовать её страх, стыд, надежду и уязвимость. Не случайно многие из этих книг были бестселлерами своего времени — и по сути тем, что сегодня мы бы назвали прародителями любовного романа. Именно такие массовые истории постепенно расширяли круг тех, кому читатель готов сочувствовать. Та же «Кларисса» Ричардсона — один из самых ярких примеров: эпистолярный роман о молодой женщине, чью жизнь разрушает обаятельный аристократ. Кстати, именно «Клариссу» читает Татьяна Ларина у Пушкина. Начиталась, намечталась — и оказалась особенно восприимчива к первому сильному чувству. Вот она, сила литературы! Как пишет сам Уилл Сторр: “повествовательное «перемещение» меняет людей и тем самым меняет мир” Романы XVIII века читали взахлёб, спорили о героях и плакали над их судьбами. А как меняют книги современных читателей? Автор материала: Юлия Соколова