Про вторую онкологию я знала за пятнадцать лет до случившегося. Будет. Все шансы. Я не ждала ее как сватов. Болезнь не замужество. Она как кариес: однажды находят. Что помогло выжить? Мои родители много работали. Их мог заставить работать кто угодно. Предельная семейная доверчивость. Я первый член семьи, который увидел ложь. Нас просто используют — то кнутом, то пряником. Мы как деревня, в которую прилетает дракон и крадет самых красивых девушек. Как только у нас что-то копилось, находились люди, которым это сейчас нужнее. И родители отдавали. А потом мы снова шли работать. Это пригодилось. Выживание — это тяжелая занудная работа, которая никогда не заканчивается. Ровно то обреченное состояние, которое знакомо мне с детства. Я должна сделать все, что мне скажут. Никогда не жаловаться и улыбаться: у родителей нет сил утешать. Ни себя, ни тебя. Я профессионал по улыбкам и терпению. Веселый ребенок — хоть какой-то свет в конце туннеля. Для родителей. Для себя. Детский опыт выживания — это идеальный навык для онкологического больного. Ты стараешься быть веселым, тебя любят врачи и медсестры. Пробник жизни и света. Потом организму становится легче, и ты уже можешь не выживать, а что-то хотеть. А потом ты выздоровел. Помогли тяжелые семейные сценарии. Но я не буду писать книгу: как вырастить из ребенка раба и научить его выживать. В болезни нет места для вопросов. Нужно просто служить телу. А оно выживает. Или нет.