Кровью цветёт яблонный сад Однажды моя жизнь разрушилась и закончилась. И я разрушилась и закончилась тоже. Совсем. Тогда вселенная кинула мне... или кинула меня в... некий спасательный круг. Нескольких людей с потрясающей музыкой; и ещё людей, которые её слушают, и ещё людей, с кем можно поговорить об этом — и обо всём, что между и вокруг. В этом было много движения, воздуха, света и любви. Это меня спасло. Я выжила. Три месяца спустя не только моя жизнь разрушилась и закончилась — но жизни всех вокруг. О, тогда мы все узнали новые грани разрушения миров до самого конца, возможные и невозможные объёмы боли, ненависти, отчаяния, и края этому не было и нет до сих пор. Это должно было меня добить. Но не добило. У меня были музыка, движение, воздух, свет и любовь. Люди, ради которых стоило продолжать дышать. Я снова выжила — благодаря им. И не только выжила. Каким-то странным образом, слушая и наблюдая, разговаривая и чувствуя, спрашивая и отвечая, предлагая и придумывая, учась и следуя за, я внезапно нашла себя — и место, где мне стоит быть. Дело, которым нужно заниматься. То, что я могу делать даже сейчас, когда мир летит в тартарары. Шло время, крутилось колесо, происходили чудесные, ужасные, замечательные, повседневные, весёлые и горькие вещи. Война и беды уносили жизни моих близких и дальних, но важных людей. Дороги судьбы приводили ко мне учеников и друзей, страждущих и знающих, родных по духу и очень странных. Получалось что-то дать почти каждому, иногда больше, иногда меньше, но всегда что-то хорошее. Получалось брать от мира, слушать мир, учиться танцевать с ним, тихо ожидая момента, когда самая главная буря, против которой у меня нет средства, пройдёт, и всё не станет снова хорошо, но — надо будет восстанавливать руины, лечить и провожать, сшивать то, что разорвано, и наполнять новой жизнью. А пока я шла, шла и шла, карабкалась и срывалась, и поднималась снова, и оглядывалась по сторонам, и видела там — совсем рядом, и чуть подальше, и совсем вдалеке — свою большую стаю, своих по духу людей. Это придавало сил продолжать. На самом деле, это такая огромная история. Пыталась восстановить её хотя бы для себя, но увязала в переписках и дневниках, в фотографиях и пересказах, в соцсетях и разговорах с теми, кто были свидетелями и спутниками на пути. Однажды я попробую её рассказать. Но не сейчас. Не могу. Потому что две недели назад моя стая потеряла сердце. и я всё ещё не могу в это поверить 20 февраля не стало Николая Комягина. Первая строка в этом тексте — из его песни. Первая фраза в этом канале в принципе — название песни группы Shortparis, и этот канал родился через неделю после того, как стало известно, что они возвращаются в Россию. И я не могу передать, что это значит на самом деле. Чем они для меня тогда — и всё это время — были. Однажды я постараюсь. Мы были свидетелями чего-то невероятно важного, мы присутствовали при, мы участвовали в, мы видели, мы знаем, наша святая обязанность — хотя бы каплю этого передать всем другим. Когда получится смотреть туда и не раскалываться. Ставлю здесь засечку — это место для этой истории. "Тут был Комягин" А во всём, чем и кем я вернулась к жизни с начала войны, во всём, что я делала, делаю и буду делать как Малахит, была, есть и будет его искра.