Ладно. Видимо, судьбой суждено мне ваять трилогию о «Станционном смотрителе». Потому что вопросы все еще остаются. То, что я ща напишу, никакое не новое слово в пушкиноведении, все это уже мульон раз обсосано, достоинством моего высказывания будет лишь его краткость. Почему нам через 200 с гаком лет все еще нелогичной кажется развязка этой повести Белкина? Почему такому количеству читателей мнится, что Дуня — непременно содержанка и уже очень жалеет о выбранном ею пути? (Повторюсь, для современного Пушкину читателя статус Дуни — законной барыни — был неоспорим, ее выезд — выезд супруги высокого чина, без вариантов). Дело в том, что все пять повестей Белкина — это пародии на популярные тогда сюжеты и жанры. Созданные в стиле «а в реальности дед с бабой отнесли бы яичко в ломбард». «Выстрел» — годами живший ради мести мститель приходит вершить свой суд — и понимает, какая все это в сущности чепуха, стреляет в стену и уходит. Читателя обносят кровавой пищей, читатель чувствует себя оставленным в дураках. «Метель» – «чужая невеста», « свадьба с незнакомцем» - частый в те годы сюжет для завязки, которая начинает запутанную цепь драматических событий. Тут же — вся драма в начале (бедный погибший недожених), а потом два взрослых состоятельных человека встречаются, выясняют, что они, оказывается, уже женаты и с удовольствием готовятся к совместной жизни. Читателю опять недокладывают мяса. «Гробовщик» - безумец кидает вызов Небу, приглашая к себе в гости саму Смерть … мы ждем каноничных кошмаров готики, а герой-мерзавец только наутро слегка от похмелья мучается. «Барышня-крестьянка» - Монтекки и Капулетти средней полосы мирятся за пять минут и уговаривают своих Юлечек-Ромочек на радость всей родни скорее обжениться. «Станционный смотритель» - ну, не зря же в комнатках смотрителя – гравюра с историей Блудного сына. Порок, непочтительность к родителям, безнравственность — будут должным образом наказаны, падут к ногам Добродетели, а, желательно, с раскаяньем улягутся в могилу... Так же положено, правда? Только так же в книжках и бывает, иначе в чем их полезность для юношества?? Но в повестях Белкина правят не Мораль, но Реальность и, чего уж там, Здравый Смысл. Минский увозит Дуню, селит ее в Петербурге на отдельной квартире, ждет разрешения на женитьбу ( а, вероятно, и возраста, в котором ему, гусару, закон жениться позволяет ).А что бы ему - лихому баловню судьбы, богатому и счастливому в родстве и службе - не жениться на невероятно красивой, неглупой, чувствительной девушке, которая в него влюблена и во всем ему покорна? От неподходящего папеньки поляну зачистить только - и вперед. Минский женится исключительно для собственного удовольствия, не стремясь никому своим браком угодить и справедливо рассудив, что лучшей пары ему и искать не надо. А Добродетель в лице папеньки в это время спивается, ханжески называя дочку исключительно «Бедной Дуней» и мысленно поселяя ее на панели, потому что ведь так положено, да? А дочка потом навестит его в карете шестерней, с чадами, мамками и черной моськой, поплачет на могилке, да и поедет себе дальше. Неудивительно, что повести Белкина публикой, в общем, были восприняты довольно холодно, публику такие фиги в кармане обычно обижают. Даже мы, двести лет спустя, все-таки пытаемся увидеть тут наказание порока, иначе просто нечестно!