Копалась, в общем, в дневниках полувековой давности. 1969 год. И натыкаюсь на записи 13-летней девочки, которая живет где-то в Краснодарском крае, городок Горячий Ключ. Обычная советская школьница, персонаж из “Доживем до понедельника”. Школьная форма, строгий белый воротничок, челка до бровей. Читаю - и обалдеваю от того, какая обаятельная личность сквозит через эти записи. Умная, пытливая, рефлексирующая, - и одержимая чтением. Не такая уж, в общем, обычная. Скорее белая ворона, еще и очкастая. “…Моя жизнь так скучна, так однообразна. Мне так становится горько. 13 лет, а я ничего хорошего не сделала. Я сейчас кончу писать и не знаю, что я буду делать. Скучно. Мне кажется, что я не такая, как все. Что лучше всех понимаю и все такое. Но это все детские мысли. Единственным моим развлечением являются книги. Но мама запрещает мне их часто читать. Я ношу очки. И из-за книг, и из-за телевизора. Хотя у нас его нет. Мне кажется, что лучше быть уродом, чем носить очки. Мне говорят, что очки мне идут. Да я и сама вижу. Но все-таки любой пацан на улице может мне сказать: «У… Очкастая идет». Из-за этого я чувствую себя неполноценной. А ведь у меня одна жизнь. Хватит писать патетические мысли. Еще нюни распусти. Этого еще не хватало”. Очки я тоже носила, но особо не переживала, к тому же, когда одно время начала косить, окулист велел левое стекло заклеить пластырем, чтобы второй глаз работал. Но это выглядело как-то странно, так что на этом белом заклеенном стекле я глаз нарисовала, весьма художественно - большой внимательный выпученный глаз. Даже не знаю, что говорили по этому поводу пацаны. А вот таких мечт, как у девочки из Горячего Ключа в ее 14 лет, не помню, уж очень они были несбыточные. “...Неужели я, как и тысячи других, буду где-нибудь работать и смотреть разные страны только по телевизору. Не хочу. Хочу ездить, летать, плавать, ходить. Хочу видеть много-много людей. Хочу побывать в Антарктиде, в Африке, в Австралии, в Америке, в Азии, в Европе. Всюду”. В общем, увлеклась я этими записями чрезвычайно, с чувством, что где-то в параллельной реальности исчезнувшего советского детства существует сестра-близнец, которая так же читает “Сагу о Форсайтах”, ест бутерброды с селедочным маслом и бегает в кино на “Анжелику”. И уже не особо удивилась, когда дошла до этой записи: “...Вчера особо выдающихся событий не было. Я уговорила Ленку прочитать «Обитаемый остров». Сама сегодня уже не знаю в который раз перечитала. Какая вещь! Лучше я ничего не читала. Стругацкие - лучшие писатели на свете”. Только мне свою любовь к вселенной Стругацких разделить было не с кем, ну разве что с папой, который меня на них и подсадил. А надо было, оказывается, попробовать оставить послание на парте, как мой сотворенный из тех же страниц двойник. “...Не так давно на парте я увидела какую-то волнистую линию. И стала ее подрисовывать. Придя на следующий день, я увидела, что кто-то тоже подрисовал. Я еще что-то добавила… Так и пошло… Вчера появилась зеленая полянка под домом, солнце стало красным, облака синими, и новая фраза: «Как тебя зовут?» Я не написала, как меня зовут, а спросила: «Ты любишь фантастику?» Сегодня я увидела следующее: «Да, ¾ прочитанных мною книг — фантастика. А что ты сейчас читаешь?». На что я написала: «НФ-5. А ты читал «Обитаемый остров» Стругацких?» Интересно, что будет в понедельник?” Читая дальнейшие диалоги на парте, пересыпанные знакомыми названиями, испытывала зверское желание растолкать буквы и завопить: “И я! Я читала “Остров”! Погодите, я тоже сейчас здесь допишу!” А в это время девочка из Горячего Ключа застенчиво призналась дневнику, что в честь Стругацких сочинила что-то вроде оды. “Фантастику пишут многие И даже очень неплохо. Ефремов, Беляев, Гансовский И зарубежных много. Но есть такие писатели, С которыми не сравнятся Ни Лем, ни Кларк, ни Каттнер Фамилия их - Стругацкие”.