КУКУШКИ. Глава 99. Шесть недель муж не заглядывал в закуток к Акилине, знал, что так он защищает её и рожденное дитя от разной заразы, гуляющей среди людей. Не пускал к роженице ни мать её, ни отца, хотя Емилия и пыталась как-то прорваться к дочери, но всего один разговор с Зорой успокоил женщину. -Послушай меня, милая, -сказала она гостье, -нам все, как и тебе не терпится увидеть дитя, и мы все также терпеливо ждём. -Вам, цыганам, лишь плясать да петь! –в сердцах сказала Емилия, рассерженная тем, что её не пускают к дочери, -у вас и земли-то своей нет и отродясь не бывало! -Верно говоришь, -спокойно ответила ей старая цыганка, но взамен Бог подарил нам всю Землю, полюбил нас за веселье и талант и потому не стал привязывать к клочкам земли, как вас, крестьян, а подарил для жизни весь мир. Оттого мы и кочуем, чтобы сполна воспользоваться даром Господа нашего. А за дочь свою не волнуйся, придёт время и свидитесь, никто силой держать её не станет. Расскажи-ка лучше, что помимо её тебя так беспокоит что на тебе лица нет? Всё ли ладно в твоём доме? –спросила Зора. -Мать уходит, жизнь в неё еле-еле телепается, того и гляди испустит дух, -ответила ей Емилия со слезами в голосе, -хочу, чтобы она с Акилиной успела попрощаться и правнука увидела! -А сама Феоктиста что на это говорит? –спросила Зора. -Так молчит она, говорю же, уходит, нет в ней сознания, –ответила Емилия. -Думается мне, что если бы и было, то она не стала рисковать здоровьем правнука. А здесь она до сих пор, потому что ты её в этом мире держишь, не даёшь уйти. Пришло её время, милая, отпусти мать, тяжело ей здесь, душа мается, -сказала старая цыганка. -Разве я властна над смертью? –удивилась та, -я не Господь, чтобы жизнью её распоряжаться. -Маешься ты, плачешь постоянно оттого и матушка твоя уйти не в состоянии, а ты за руку её возьми, как домой вернешься, улыбнись и скажи: «Ступай к Богу». А там уж как он распорядится. Акилине пока ничего говорить не буду, любит она бабушку сильно, как бы молоко не пропало, а как срок вашей встречи придёт так там и скажешь, -Зора поднялась на ступеньку крыльца, давая понять Емилии, что разговор окончен. Та согласно кивнула головой и пошла к воротам, думая над словами старой цыганки. Ночью Феоктиста ушла вслед за мужем, навсегда покинув этот бренный мир. Воспользовалась Емилия советом Зоры доподлинно неизвестно, но Акилина, как и договорились меж собой женщины, ничего не знала об этом. Прошло две недели как успокоилась Феша на местном кладбище рядом с мужем. Похоронили её достойно, много людей оплакивали её, вспоминая добрым словом. На похоронах были все свои, кокушенцы, новую родню не звали, с Фешей они не знались, да и косых взглядов в такой день видеть не хотелось. Емилия чувствовала себя ужасно, боль от потери матери, страх за дочь и новорожденного не давали ей спать, а если и удавалось заснуть хоть немного, сны были мутными, страшными. Чувствовало материнское сердце беду, но не знало с какой стороны её ждать. Мучительно долгие шесть недель, когда только мать может держать дитя на руках и никто не должен их видеть подошли к концу, Акилина, оставив сына на Зору прибежала в родительский дом. Она уже знала от старой цыганки, что её бабушка умерла и хотела почтить её память посетив могилу на кладбище. Они долго обнимались с Емилией, потом шептались о своём, пытаясь утешить друг друга, потом дошли до могилы, вернулись назад, чтобы дочь могла пообщаться с отцом, заехавшим домой с мельниц на полдни. Они обсудили предстоящее крещение ребенка и Акилина, нигде больше не задерживаясь вернулась домой. Их двор, с шатром внутри вызывал удивление у кокушенцев и несколько любопытных баб пытались её остановить, чтобы выведать подробности, но она, гонимая заботой о сыне не остановилась даже со вчерашними подружками. Во многословии не без пустословия, говаривала её бабушка и она всегда помнила её слова. Вернувшись она покормила сына и принялась наводить порядок в избе, в ожидании из кузни мужа, теперь они могли быть вместе и начать ту жизнь, что гр