В три часа ночи все родственники, убрав последствия пиршества, разбрелись по комнатам. На кухне горела гирлянда в виде миниатюрных деревянных домиков. Создавалось впечатление, что в каждом из них живёт бородатый эльф, и сегодня они тоже празднуют. Подобными детскими мыслями пытался занять себя юный принц, но, конечно же, у него ничего не получалось. Как вдруг появился папа и поставил перед ним широкий низкий стакан с коричневой жидкостью и резким запахом: — Вечер пошёл не по плану? — он сел напротив, загородив домики. — Пап, прости меня. Я редкостный болван, — и Джимми уронил голову на руки. Сделав пару глотков из своего стакана, Грен стукнулся о тот, который стоял на столе, пожал плечами и произнёс: — Добро пожаловать в наш клуб, сынок! Познакомься с одним из самых знатных (не побоюсь этого слова) болванов и кретинов! — и поднял вверх указательный палец правой руки. — Правда, последние явные проявления были замечены лет семь-восемь назад. Выпей, — и кивнул на стакан. Отхлебнув, парень сморщился и поставил обратно. Внутри всё обожгло. — Что случилось, Джим? Поделишься? Обещаю, маме достанется только сухой остаток. И юноша поведал свою историю, от которой у него до сих пор бегали сумасшедшие мурашки. Не перебивая, не поучая и не ухмыляясь, Грен внимательно слушал, а потом, когда сын замолчал, просто сказал: — Ну-у-у, может, ты зря её сливаешь? Всё, что угодно, готов был услышать Джеймс, но не это: — Папа, но она же обманула меня! — Так ты её тоже обманул, — пожал плечами старший Джокерс. — Но она использовала меня, выставила дураком, и ей не я настоящий был нужен, а принц Либерти! — продолжал парировать сын. — Э-э-э…ты же в какой-то степени попытался всем показать, что ты умнее и выше их. А что плохого быть принцем? Боишься лицемерия? Так никогда не научишься его распознавать, если будешь скрывать своё истинное лицо, — размышлял Грен. — Но я хочу настоящей любви, как у вас с мамой. Искренней, честной, без титулов, чтобы именно меня любили, — грустно проговорил Джим и отпил ещё. — Эх…настоящей, без титулов…, — вздохнул взрослый мужчина, — поверь, и у нас с мамой далеко не всегда всё было гладко, и я набил себе не одну шишку пока не понял, кого я люблю без купюр и фантиков. — Похоже, я свою первую набил, — пробубнил юноша. — Ладно. С кем не бывает. Опыт. Главное — делать выводы и идти дальше, — Грен хлопнул сына по плечу. — Пап, спасибо тебе… Что выслушал, что не включил нравоучения. Ты у меня самый лучший, — и сжал его руку. Старший принц тихо сказал: — Извинись перед мамой. Она очень переживает, хотя старается и не показывать виду. Ей сейчас и так трудно. Очаг