Итак, я почти что всё уронил! А ну-ка вставай, Наташ А будешь валяться и дальше – я всё вынесу на этаж Ну, не я, а кошачий бог – это он по просьбе моей всё снёс, Он куда веселей, чем ваш, и не выносит молитв и слёз Показал мне, как спать на облаке, как лапой включать луну Прекрати рыдать – я ж спустился, думал, хоть на тебя взгляну у меня, Наташ, тут такая жизнь! Можно спрыгивать на плечо с самого пыльного шкафа и никто не орет «ты чо»; помнишь плёнку из-под сосисок? Я следил за ней из-под штор, ты еще всегда забывала, вторсырье это или что Я мурчал тебе – мол, не суй в ведро! Я бы кинул в рот, да унёс, А ты в ответ хохотала И меня целовала в нос; Не поверишь, но тут сосисками каждый карниз обвит! Иногда лишь только скучаю по приставучей твоей любви Я дружу тут с котенком – смешной, глазастый, смахивает на сову, У него есть брат, он пока у вас, но его вот-вот позовут; Я его не пущу сюда, в наши мягкие лапы, в ночную синь Я ему показал твою дверь, и велел орать из последних сил Так что хватит рыдать, Наташ, забирай мелкого дурака, Будешь у зеркала танцевать, держа его на руках, Будет ваш первый снег, будут новые праздники и дела Так уж устроена жизнь, просто ты пока что не поняла И если мелкий застынет вдруг, таращась во тьму угла – знай, это просто я спустился узнать, как у вас дела.