Последнюю неделю задумывалась: как мы перешли от табуирования сложных новостных тем к их постироничному обсуждению в мемах? Народная культура и раньше искала способы говорить о запретном и неизвестном: в основе многих сказок — мортальные сюжеты или попытки объяснить устройство мира. «Колобок», например, отчасти сочиняли как описание пути солнца от весеннего равноденствия до летнего солнцестояния. Сетевое творчество не всегда воплощает все признаки фольклора: анонимность, вариативность, коллективность, устность и принцип передачи «по цепочке». Но коллективное авторство и виральность заметно приближают его к фольклору. Интернет уравнивает пользователей в иерархии и доступе к информации. Для сетевого мира актуально понятие «глобальной деревни»: реальное расстояние и время до пределов сокращены, а инструменты обработки сообщений у всех схожи. В соцсетях общение через мемы похоже на поведение внутри фанатских сообществ: это и объединение в группы вокруг конкретных трендов, расшифровка и дополнение культурной информации. Тогда распространение или даже лайк мема – действие, которым мы признаём свою общность с другой группой, укрепляем эту связь, транслируем ценности. Бездействие по отношению к явлениям сообщества ведёт к выпаду из него — FOMO этого не прощает. Лингвист Мишель Заппавиния описывает интернет-коммуникации как «affilation via findability» – установление связи через доступность и видимость. Пересылка друг другу мемов, рилсов, твитов или публичный репост – это социальные отношения, которые мы выстраиваем по принципу: найдите меня и присоединитесь к моим ценностям! Сверка на схожесть определяется тем, как мы поддерживаем, отвергаем или высмеиваем то, что считаем приемлемым, а что нет. Постирония, с которой мемы реагируют на новостную повестку, лишь ярче подкрепляет то, что пользователи считают неприемлемым. Её причина – сложность определить объект: насколько он серьёзен и не симулятивен. Сомнения в симуляции неслучайны: событие перестаёт быть событием, когда непрерывно транслируется как медиа-поток. В условиях неопределённости постирония встаёт на место искренности. Она действует, когда не получается всё выразить словами, но сверка общего отношения необходима. Но я искренне верю, что даже понимание самого процесса не должно превращать постиронию (и мем как форму) в универсальный ответ на сложные темы. Всё же она помогает субъекту «в долг», а в перспективе может обесценивать само событие и его последствия, сводя их к симулякру.