Человек должен найти своего Бога или Богов. Это глубоко личный процесс, связанный не с пресловутыми коллективными идентичностями, а с открытием в себе источника вдохновения и встречи со священным. Вдохновение как одержимость, как экстаз! Это освобождает ищущего от невротической фиксации неоязычества на исторической и этнографической аутентичности вер и практик. Будем честны, последнее, само по себе, ничто иное как требование насквозь исторического христианского сознания – экзамен на подлинность, соответвие писанию и цепи преемственности благодати. Книжки по этнографии это хорошо, но вот парадокс! Они описывают практики людей, в большинстве своем не знавших письма! Хватит читать! Иди и ищи богов! Боги познаются как манифестации чистых идей, глубинные архетипы Бытия. В таком а-теологическом разрезе вопрос их объективного существования снимается – ведь то, что для кого-то является объективным фактом "бытія божія", для другого может быть лишь красивым образом и некой удобной формой для аутотренинга. Лично я более (но не до конца) склонен к традиционной картине, где сущности и боги являются частью мира. Однако никто не может отрицать сложности поддержания такой картины в век смешения культур, онтологий и противоречивых типов мышления. В то же самое время "верить" в потустороннее в классическом смысле вовсе не обязательно. Образы богов и героев могут быть использованы (да, именно так) как точки концентрации внимания и реализации намерения в материальном мире. Примером такого подхода будет использование мифологических образов в визуальной пропаганде эпохи модерна. Соединяя индивидуальное сознание с образом Иного, человек становится одержимым идеей, толкающей его на сверхчеловеческий поступок, подвиг, жертву, преодоление ограниченной человеческой природы. Такая религиозная практика без поклонения и классической религии делает человека не рабом идеи священного, но сотворцом реальности. Так мы, вопреки традиционалисткой критике, возвышаемся, сокращая онтологический разрыв между человеком и божеством.