Вчера хозяин одного из наших проектов выдал: - Дома без души - это те, где никто не умирал. Несмотря на то, что я поперхнулся чаем - не могу с ним не согласиться. Тот факт, что Есенин закончил свою жизнь в номере «Англетера», сделал отелю рекламу на долгие годы вперед. Настолько сильную, что отблески славы достаются и соседней «Астории». Среднестатистическому китайцу необязательно вникать в названия ради быстрой порции потустороннего вдохновения. На набережной Мойки каждый день происходит один и тот же диалог: - Это что за здание? - Это дворец Юсуповых. - Ммм… - Там убили Распутина. - Оооо!!! Жители и гости Санкт-Петербурга получают иммунитет к роскошным интерьерам примерно за три дня экскурсий. Пятилетний я обозначил бы этот феномен как «восхищалка устала». Но тот же пятилетний я настолько впечатлился мистическими намеками пожилого экскурсовода, что мои глаза до сих пор ищут силуэты в темных окнах Михайловского замка. Реальность такова, что и роскошным дворцам, и зданиям попроще приходится конкурировать между собой, прибегая к помощи своих ушедших жителей. И это работает. Фраза: «В этом доме жил (любое историческое имя)» добавляет несколько цифр к ценнику на квартиру. Печь уже не просто печь, а настоящий портал в историю, если она помогла Достоевскому родить хоть пару знаменитых строк. Как-то я чуть не сорвал весь строительный процесс, упомянув, что за окном именно тот двор, на который смотрел Блок, когда писал свое «Окна во двор». Более задумчивых взглядов от нашего сантехника я не видел ни до, ни после. Но все не так просто. Законы популярности остаются суровыми и после смерти. Друзья моей юности производили очень много шума в снимаемой мною тогда коммунальной комнате. Уверен, что призрак местного алкоголика до сих пор радуется моему переезду. Видели его неоднократно, но меня сей факт не будоражил. Для качественного потустороннего вдохновения привидение должно было быть великим при жизни или хотя бы нанять себе хорошего продюсера после.