Ахиллевс (Ἀχιλλεύς) перевязывает Патроклёса (Πάτροκλος), раненого стрелой. Деталь аттического краснофигурного килика, приблизительно 500 год до Р.Х. Старый музей (Altes Museum), Берлин, Федеративная Республика Германия. Таки дошли у меня руки до Аристофанеса (Ἀριστοφάνης). Хотя читать его я начал с комедии, опубликованной в самом конце второго тома [Аристофан. Комедии. В 2-т тт. Том 2. – М.: «Искусство», 1983]. Почему? Так получилось: набрёл на одну интересную цитату из пьесы «Плутос (Богатство)» – соответственно, с неё и решил начать знакомство с наследием великого комедиографа. Ну так вот, Аристофанес, как и другие древнегреческие писатели, – это целый кладезь житейской мудрости, а равно и сведений о повседневной жизни эллинов в классическую эпоху: читаешь и сам не ведаешь, какой интересный факт встретится тебе на следующей странице. В случае же с «Плутосом» открытия не заставили себя ждать. Причём речь идёт даже не о бытописательстве как таковом, сколько о мировоззренческих вещах. Для древних греков характерен едва ли не религиозный пиетет перед красотой обнажённого тела. Они даже разработали целое учение, в некотором роде облекающее нравственные категории в строгие эстетические формы, – калокагатия (καλοκαγαθία): так сказать, старое доброе «В здоровом теле – здоровый дух» с той лишь разницей, что прекрасное тело у греков является вместилищем всяческих добродетелей. Также эллины известны и лояльным отношением к однополой любви. Я в своё время был весьма удивлён, когда понял, что для них гомосексуальность – это не столько девиация, исключение из правила, сколько само правило. Что-то в духе «Женщина – для продолжения рода, мужчина – для души». И вот, читая Аристофанеса, наткнулся на занятную сцену: Хремил: А вот гетеры, говорят, коринфские, Пристань к ним бедный, так они внимания Не обратят совсем, а для богатого Вертеть сейчас же начинают задницей. Карион: И мальчики, как слышно, то же делают – Не по любви, а по корыстолюбию. Хремил: Да, мальчики развратные; хорошим же Не надо денег вовсе. Карион: Что ж им надобно? Хремил: Кому – коня, кому – собак охотничьих. Карион: Стыдятся, видно, деньги прямо требовать; Название не то, да те же мерзости… Т.е. по мнению Хремила (и с ним, по-видимому, и самого Аристофанеса) – а это старик по возрасту, земледелец по роду занятий, т.е. a priori носитель консервативного, даже не столько сторонник старины, сколько носитель самой идеи, её живое воплощение – развратность мальчиков-педерастов проявляется не в их склонности к однополой любви, а в том, что они свою любовь продают за деньги. И спрашивается, как мне теперь жить с этим знанием? На кой хрен спрашивается, я вообще открыл Аристофанеса?!.. #древний_мир #греческий_мир #эллада #нравы #сексуальные_девиации #литература #древнегреческая_литература #комедии #аристофанес #керамика