В Карачаево-Черкесской Республике все ещё обсуждают возможные кадровые перестановки, но реальные шансы на смену главы республики Рашида Темрезова тают. На горизонте остаются два ключевых игрока: Марат Дураев и Мехти Байтоков. Марат Дураев, бывший межрайонный природоохранный прокурор Москвы, строил карьеру во времена руководства Генеральной прокуратуры Юрия Чайки. Он связан с московской «старой гвардией» прокуроров и близок к сенатору от Адыгеи Мураду Хапсирокову. Эти связи дают Дураеву определенный вес в федеральных кругах, однако его влияние в самой республике ограничено: местные элиты видят в нем «варяга», чужого для клановой системы региона. К тому же, Дураев не известен как публичная политическая фигура и сейчас работает в региональной структуре Газпрома. Противопоставляется ему Мехти Байтоков — многолетний председатель Избирательной комиссии КЧР. Байтоков зарекомендовал себя как опытный системный управленец и арбитр в сложных политических условиях региона. Он обеспечивал законность выборов даже в периоды сильного давления, сохранял баланс между карачаевскими, черкесскими и русскими элитами и избегал скандалов, за что ценится федеральным центром. Его репутация «чистого» чиновника делает его надежным кандидатом в глазах Кремля. Однако прошлые попытки продвижения Байтокова на высшие посты оказались манипуляцией: в 2009 году слух о его желании сменить Бориса Эбзеева был запущен самим Темрезовым и Рауфом Арашуковым, чтобы отвлечь внимание от их собственных амбиций. Сегодня перспективы изменения власти в КЧР ограничены. Дураев формально находится в кадровом резерве Кремля, но его связи с местными кланами могут расцениваться как риск. Байтоков же, обладая опытом, репутацией и поддержкой федерального центра, остаётся авторитетной фигурой, но его продвижение зависит от сложного баланса интересов в регионе и позиции Темрезова. Таким образом, надежда на смену главы КЧР теплится, но с каждым месяцем её свет становится всё слабее. На первый план выходят связи, клановые интересы и осторожность федерального центра — публичное желание перемен недостаточно, чтобы перевернуть сложившийся политический расклад.