Люблю читать старые книги. В последнее время читаю только их, и как будто написанное в них - более ценно, более весомо. Такое чувство вызывают старые пожелтевшие листы и дореволюционный язык. Эту книгу я купила для себя - "Дневник Писателя", 1888 год издания. Читала ее в поезде по пути в Белгород, и даже расплакалась, перечитывая рассказ "Мальчик у Христа на елке". Поезд прибыл на вокзал, а я все еще прятала заплаканные глаза. Я, конечно, могла бы читать "Дневник Писателя" и с телефона. Но 1888 год так близок к самому Достоевскому, и хотя слова и смыслы - те же, чувство было бы не то. Эту книгу я хотела дочитать на обратном пути, в Белгороде дочитывать не рассчитывала, слишком много там было работы. А после обмена мертвыми на границе с Украиной, где я присутствовала, я подарила ее батюшке, который отпевал погибших, и о котором я еще надеюсь написать небольшой рассказ. Он - безусловный персонаж. С книгами я расстаюсь легко. Батюшка очень обрадовался подарку, и мне самой кажется, что вот такая книга - очень хороший подарок. Так я подарила своему старшему товарищу дневник жены Достоевского 1927 года, и он, очень привередливый в чтении держит ее на своем столе советника президента и регулярно мне говорит - "Эту книгу можно открывать и читать с любого места. Достоевская - сумасшедшая". Еще одну подарила своей коллеге из Белгорода – ту самую книжечку с письмами Достоевского и Тургенева. Некоторые листы в ней были переложены пергаментной бумагой, это было удовольствие ими шуршать. Но ее, по крайней мере, я уже прочла. Собираюсь на новую охоту за старыми книгами. Хотя... Хотя когда я летела из Сочи, читая очень старую книгу, написанную учеником Толстого о Толстом, ко мне наклонилась попутчица и на ухо прошептала - "В этих книгах много спор и грибков. Примите к сведению, я - медик".