#romart Вот за что я нежно люблю голландцев в исторической живописи — у них очень интересная античность получается. Это или какие-то предметы, или тряпочки, или сама мизансцена, или даже морды — и какие-нибудь греко-римцы становятся практически голландскими обывателями. Вот Виллем де Портер пишет известную вам Лукрецию — жертву, как вы помните, жестокого царского режима. Все живописцы: дева с сиськой наружу красиво убивается. Де Портер: полностью одетые в современную художнику одежду девочки занимаются рукоделием. Но мы все равно чувствуем, что случится что-то плохое… Там композиция такая. И девочки на полотне не одни. А представляете, какое воздействие эта картина могла оказывать на реальных молодых девушек — современниц художника? Римлянка лохматых годов Лукреция становилась для них своей — одежда, актуальные рукодельные приблуды… Или Рембрандт, ну. С «Заговором Юлия Цивилиса». Там Тацита читать не надо, чтобы понять, что заговору этому трындец. Потому что его лидер сидит в дурацком. А в этом кругу с трагичными рожами справа какой-то голландский шкипер, бухой в зюзю, сидит и ржет. 😲🤪 А теперь на мордень этого римца посмотрите! 😀Вы представляете какой-нибудь напыщенный диалог в стиле шекспировских пьес про Рим? Я нет. Я так и слышу: — И этот тоже твой! Смотри, вылитый ты! — Ой, всё! — Я те дам «всё»! Алименты на него где?! Кстати, узнали этого бойца? В смысле, сюжет?😏 Ну как я мог сомневаться, узнали сразу… Да-да.😋 Работа Яна Эразма Квеллина (если уж совсем точно, сомнения в авторстве есть, но в основном приписывается ему) называется «Волумния перед Кориоланом», написана около 1770 г. Волумния — жена Марция Кориолана, которая уговаривала его не переть на Рим вместе с целым посольством римских женщин. Пожилая женщина — его мать Ветурия.