Всё-таки скажу. В попытке выдать более-менее полновесную рецензию на премьерного «Ревизора» Валерия Фокина можно ненароком оказаться в том самом продолжении или как минимум выболтать спойлеры. Но мне кажется важным зафиксировать пару вешек. Гениальность Гоголя разлита в абсолютной злободневности текста, к какой эпохе ни приложи, в филигранности характеров, в темпоритме, и проч., и проч. Но важнейшим и принципиальным моментом (при этом замыленным в сознании из-за десятков написанных нами школьных сочинений) является интерактивность, которую Гоголь во многом изобрел. Через немую сцену он расковыривал каждого зрителя в зале. Удивление, озадаченность, смех — палитра чувств, неизбежно приводящая к пониманию ‘над собой смеетесь’. Просто попытайтесь себе представить, какое впечатление это производило в 1836. Мейерхольд — величайший театральный режиссер. Для меня аксиома. Помните этюд из спектакля «Ещё один, Карл»: современные режиссеры, пытающие дотянуться до гениальности Мейерхольда? Он — везде, везде, везде. Можно признаваться в любви напрямую, выкатывая фурки, выводя слуг просцениума (вспоминаем жирных ласточек из «Грозы» Могучего), раскладывая текст на такты, монтируя эпизоды, обнажая сцену — и проч, и проч. А можно обойтись без очевидных оммажей, продолжая однако играть по правилам Мейера. Кошки-мышки со зрительскими ожиданиями: человек раскрыл рот от изумления, а ему — пятнадцатую порцию городничихи! Там, где ждали трескотню речитатива, звучит парадность литургии — и тд. А немая сцена «Ревизора» как абсолют игры со зрителем, торжество режиссера. Поэтому «Ревизора хочется всегда». Гениальность спектакля Валерия Фокина для меня не в метаиронии, не в театральных шутках и даже не в безупречном актерском существовании (те, для кого «переигрывали» — садитесь, два! Ну правда. Тут, если надо объяснять, то не надо объяснять). Для меня же вся соль — в безупречном сохранении гоголевско-мейерхольдовского ядра в части взаимодействия со зрителем. И за это я бы хотела по-пацански пояснить. Повторюсь, не читаю отзывов — и вам не советую. Но из того, что слышу краем уха и вижу краем глаза, многое сводится к обсуждениям похоже/не похоже, в лоб/не в лоб. Неужто на свой 80-летний юбилей мэтр Валерий Владимирович Фокин затеял всю эту махину чтобы высказать наболевшее театроведам и коллегам по цеху? Для Атоса это слишком много, а для графа де Ла Фер - слишком мало. Слишком много чести для (действительно узнаваемых) чиновников и критикесс. Слишком мелкотравчато для большого режиссера, подводящего итог всему, что сказано было прежде. Я ликовала оттого, как ловко меня объегорили и сделали участником комедии Гоголя. Маховик раскручивается постепенно и ты только апостериори, истекая слезами от хохота, понимаешь, что тебя подковыривали с самых первых минут. Встали-сели-обернулись-удивились. Дело не в том, смешно ли Богомолову/Додину/Могучему, а в том, что, выкручивая голову на них, сверяясь с их реакцией, мы превращаемся в Ляпкин-Тяпкинов и Землянику. Блогеры, судорожно хватающиеся за телефоны, чтобы успеть снять «продолжение», попытки спросить у соседа, это взаправду или импровизация — всё это делает нас участниками глобальной, огромной, великой немой сцены. Ещё раз браво! «РЕВИЗОР С ПРОДОЛЖЕНИЕМ» Александринский театр