Как только у меня находятся правильные и хорошие слова для себя, в дело немедленно вступает внутренний обвинитель. И говорит такой: «Да ты заебала жертву из себя строить». И всё. Вся самоподдерживающая работа насмарку. Это friendly fire, огонь по своим. Вероятно, проблема в том, что правильные и хорошие слова завязаны на признании мной собственных слабостей. Хоть меня и воспитали по принципу «слабым пизда», среди моих базовых настроек имеются такие штуки, как понимать и прощать, порой себе в ущерб, нуждаться в повышенном количестве поддержки, испытывать больше страха, чем люди, у которых по жизни всё было на мази. И вот я себе всё это проговариваю, беру с себя слово не хуепыжить больше на сей счёт, потому что ну вот такая я есть, это норм, просто человек человечится. В жизни бы не подумала кого-то другого за это пинать. Но слово не сдерживается. Ведь с собой у нас у всех разговоры другие, как известно. Мы-то самые неуязвимые, бронебойные, и требования к нам другие. Почему? Потому что привыкли относиться к себе не как к человеку, а как к системе жизнеобеспечения. Системе не нужны поблажки, она должна исправно работать, чтобы обеспечивать выживание. Раньше я умела в самосострадание, потому что объективно никак не могла повлиять на случавшееся дерьмо. А сейчас меня жёстко кукурузит от мысли, что я открывалась, доверяла, прощала, боялась, тем самым позволив плохому случиться с собой. Система бы так не проебалась. Она бы действовала чётко и решительно. Слова самосострадания звучат как жалкие оправдания собственных слабостей. Но обвинитель не учитывает одно. Доверие — это способ строить и поддерживать связь. Прощение — это попытка сохранить нечто ценное. Страх — это сигнал о помощи. Потребность в поддержке — вообще база, я тут даже хз чё сказать. Это обычные человеческие вещи, которые приводят к близости, когда находят нужный отклик. А наличие/отсутствие отклика — это уже не наша зона ответственности. Грозная ебака, намеренно глушащая всё это в себе, не наладит безопасный коннект с другими. Это даже можно было бы назвать самодостаточностью, только вот по факту ей там и не пахло — она будет дединсайдиться в своём стерильном углу и тоскливо смотреть на огоньки чужого тепла. К реально самодостаточным грозным ебакам вопросов ноль. Слышал, внутренний обвинитель? Главное ссыкло тут — ты. Это ты так боишься быть обиженной жертвой, что готов повесить этот ярлык на кого-то действительно сильного — того, кто не боялся транслировать свою уязвимость ради чего-то большего. Это ты прятался в своей скорлупе, пока «жертва» боролась. Это ты выползал и добивал её, когда у той уже не оставалось сил, чтобы ещё и с тобой разбираться. Ты на чьей стороне вообще, горбатый калоед? Та, кого ты клеймишь слабачкой, делала то, на что у тебя никогда не хватит духу — проявляла свои чувства честно и открыто, хотя осознавала риск того, что ей могут плюнуть кислотой прямо в распахнутую душу. Пока ты грел жопу в своей модной броне, она голыми руками пыталась приладить друг к другу разбитые куски своей жизни, которые, вообще-то, жгли до волдырей. Пока ты подпёздывал, что она делает недостаточно, она делала ровно столько, сколько позволял её внутренний ресурс. Сделай она больше и сломай себя — ты бы первый явился её добить. «Глупая уязвимая часть» поноет сколько ей надо, отпустит, отдышится, восстановится и пойдёт дальше. Опять мандишь, что сильные девочки не ноют? Ноют ещё как, ноют и делают. Если не поныть как следует вовремя, то можно превратиться в красиво функционирующий труп с гордо поднятой головой и нулевым доступом к себе. Ты думаешь, что если дать волю боли, она захватит всё. А на самом деле она отработает и освободит место под что-то новое, пока ты будешь пережёвывать жмых старых обид. Глупый здесь тот, кто врёт себе. Пусть этот пост будет вашим напоминанием достать из темницы вашу «слишком чувствительную» часть. Отряхните её, обнимите и скажите ей наконец, что она вообще-то очень сильная. Если вам когда-то объяснили, что её надо задавить — э