Посмотрел вторую часть «28 лет спустя» — «Храм костей». Как и после первых «28 лет спустя», выходил из зала с ощущением почти что восторга, но и недоумения. В отличие от самой первой части («28 дней»), минималистичной и цельной, тут (на мой дилетантский взгляд) конструкция шаткая, полная несообразностей, которые можно определять по-разному – тут «сыроватая сюжетная линия», тут «ваниль», а тут «кринж», но если брать в целом, то происходит нечто незаурядное, до некоторой степени волшебство, на фоне которого эти придирки кажутся мелочными. Захотелось даже приплести сюда цитату из Борхеса: «Шероховатость фразы столь же безразлична для подлинной литературы, как и ее гладкость» (сколько ленивых неаккуратных людей будут рады прикрыться этой цитатой). Но я хотел не писать рецензию, а указать на небольшую деталь. В «Храме костей» действует банда сатанистов, которые носят маски, уж очень напоминающие маски из Этнографического музея в Петербурге (на фото). Маски, как и очень многое в этом музее, навевает жуть. До нового года ходил туда с экскурсией, и проводивший ее сотрудник музея Саша добавил жути побольше, рассказав, что в этих конкретных масках, которые находятся под стеклом, проводились языческие ритуалы. Местные жители (вот уж не помню, в зале какой из народностей, у финно-угров, быть может), наряжаясь в них, изображали злых духов, которые символически изгонялись. И после проведения ритуала эти маски всегда необходимо сжигать. Но антропологам из Этнографического музея как-то удалось убедить местных жителей, что сжигать маски не надо, а надо отдать их в музей, поместить под стекло и пугать ими детишек. В музее вообще почти все экспонаты, как я понял, аутентичные. Саша рассказал и историю о том, что когда сотрудники музея стали совершать манипуляции с костюмом чукотского шамана, у всех резко разболелась голова. И пришлось вызывать сына шамана, и тот пришел и разговаривал с этим костюмом, пытаясь его урезонить (чистый Квентин Дюпье, «Оленья кожа»). В общем, как следует меня напугал, а я и рад пугаться. А еще (уже очень давно) в мраморном зале Этнографического сотрудники проводили реконструкции языческих ритуалов. Надеюсь, выглядело все это в стиле «Плетеного человека» и «Солнцестояния». В общем, прекрасный, странный и страшный музей. К «28 лет спустя» применимы те же эпитеты.