Когда Северо-Американские Штаты объявили в 1917 году войну, можно было ожидать, что, обладая широчайшими техническими возможностями, они проявят поразительное могущество в области авиации. Я сам помню, когда в бытность мою начальником Штаба армии Румынского фронта, мне приходилось выслушивать утверждение американского военного агента, что американская армия придет в Европу с 10.000 аэропланов. Что же оказалось на деле? До конца войны, т.е. за полтора года, американцы не дали ни одного работающего на театре военных действий аппарата. Причин этому было много. (Головин Н.Н. Авиация в минувшую войну и в будущую. Прага: Славянское издательство, 1922, с. 23) Что же получается? Индустриальный монстр, на долю которого ещё по состоянию на 1913 год приходилась треть мирового промышленного производства, занимающий лидирующие позиции в ряде ключевых отраслей добывающей и обрабатывающей промышленности (и прочая, и прочая, и прочая), выражаясь словами необольшевистских дегенератов, НЕ СМОГ НАЛАДИТЬ ВЫПУСК И НЕ СПРАВИЛСЯ С ОБЕСПЕЧЕНИЕМ СОБСТВЕННОЙ АРМИИ АЭРОПЛАНАМИ? Впрочем, злорадствовать мы не станем, ибо, как и Головин, понимаем, что произошло это по целому ряду объективных причин. Да только авиацией дело не ограничивается: Несмотря на уже ставшие легендарными достижения детройтских мастеров, у Америки было слишком мало времени для того, чтобы ее новая система массового производства сыграла действительно решающую роль [трех полных лет, в течение которых США в качестве стороннего наблюдателя могли совершенно спокойно анализировать опыт Антанты и, опираясь на него, наращивать мощности ВПК, оказалось недостаточно, но вот Россия, в представлении интернет-коммунистов, обязана была производить не меньше миллиона снарядов крупных калибров и по крайней мере тысячу авиационных двигателей в сутки уже с первым залпом августовских пушек — прим.]. 1918 год не следует путать с 1944 годом. В 1918 году американская армия сражалась французским оружием, а не наоборот. Три четверти самолетов, на которых летали пилоты ВВС США, были изготовлены во Франции. То, что американцы начали свое обучение на Западном фронте в качестве учеников британцев и французов, было неудивительным, и такое трансатлантическое разделение труда оказалось эффективным. (Туз, А. Всемирный потоп. Великая война и переустройство мирового порядка, 1916-1931/пер с англ. А. Гуськова; под науч. ред. Е. Антоновой. — Второе изд., исправленное. — М.: Издательство Института Гайдара, 2019. — с. 264) ...не было удивительным и оказалось эффективным — о как! Британия и Франция обеспечивали вновь прибывшие американские подразделения винтовками, пулеметами, артиллерией, самолетами и танками. Даже их питание осуществлялось за счет и без того сильно уменьшившихся запасов. Этот живой груз и стал главным вкладом Америки в военную победу — хорошо упитанные молодые люди нового урожая и в расцвете сил, каких уже мало оставалось в Европе. Большинство прибывших американцев не имели боевого опыта, и их нельзя было сразу отправлять на фронт. Однако их прибытие сулило окончательную победу и позволяло создать стратегическую подушку на случай возможного прорыва германской армии. (Указ. соч., с. 266) Итак, фиксируем: основным вкладом США в победу над Центральными державами стали не сотни тысяч автомобилей и грузовиков Форда, не десятки тысяч аэропланов и пулеметов, не миллионы снарядов и винтовочных патронов, а рослые, откормленные новобранцы из Огайо и Техаса. Да это же... просто унижение какое-то. По крайней мере в случае с отправкой во Францию Русского экспедиционного корпуса в обмен на вооружение и боеприпасы левая историография по сей день рассуждает именно так.