Сегодня день рождения у невероятно прекрасного поэта – Алексея Шмелёва.  Его стихи давно стали для меня путём, неумолкающей внутри музыкой. В них есть всё – они кажутся первоначальными, как звёздное вещество, они просты – но объяснить их нельзя. Я часто думаю об этом – не выразить главного угловатыми словами. И не объяснить словами то, что чувствуешь изредка – когда среди темноты и путаницы как аленький цветок раскрывается сердце – и всё понимает. А что понимает – не скажет. Но стихи – это не слова, это те робкие контуры истины, которые слова очерчивают собой – и мы читаем, и вдруг чувствуем её. Именно тогда, когда вдруг станет больно и радостно непонятно почему и захочется невозможного. А поэт как перворождённый человек смотрит, как с Божьего образа осыпаются звёзды, листва, потом снег. И ещё птицы – они ведь были ангелами. Всё только что было там, наверху – всё оттуда началось, а теперь падает, падает вниз. И имён вещам он решает не давать – чтобы не отнимать у них их первозданных, уже почти забытых значений. Чтобы не затенить того отблеска рая, который лежит на всём.  И мы уже не знаем ничего – но мы видим. Нам становится легче. А он стоит один среди бесчисленных горящих миров, один на звёздном ветру – и внутри у него тот же ветер, те же звёзды. Он в ответе за всё, потому что всё – в нём.  Ты такой для меня, Алёша. Твёрдый, как скала. Мягкий, как утренний свет. Спасибо тебе за то, что ты есть. Будь всегда. Сложно выбрать, но пусть здесь будут эти твои стихи: И я снова поверю себе — и себя обману, и я снова прощу сам себя и предам себя снова. Улыбнись мне во сне — отпусти мне чужую вину. И я храм возведу, взяв улыбку твою за основу. Мне осталось недолго горбатые бревна тесать, молчаливый топор заносить над своей головою. Мне бы только успеть подпереть над тобой небеса до того, как они упадут и очнутся травою. Сколько жизней подряд я не мог ничего поменять — я глаза закрывал и мне снилось, что радость мне снится. Моё сердце глазами твоими глядит на меня, улыбается мне и уже ничего не боится. 2024. И всё кажется, что там — у неё в глазах вечность ходит по пятам за тобой в слезах. Вечность — голая, как тьма, хрупкая, как свет, норовит на всё сама дать простой ответ. И всё сыплются с небес белые цветы и спускаются на лес реки и мосты. И кому теперь важны очертанья их? Если звёзды так нежны в волосах твоих. И куда из этих мест Бог погонит нас? Если родинка и крест станут ближе глаз. 2024. Млечный ребёнок рисует обугленный клён, на бесконечном листе убегающим светом — звёзды привинчены к небу болтами имён, звёзды привинчены к небу стихами поэтов. Мир до сих пор ещё цел, потому что любовь можно собрать по крупицам и выплавить имя, имя которое будет над тысячей слов, в небе звездой путеводной гореть над другими. Я умираю, но я не могу умереть. Всё, что я вижу — уже пережито тобою. Всё, что могу я — тебя обнимать и гореть. Всё, что могу я — умеет созвездье любое. Это проклятие всех, кто рождён от огня — скоро закончится космос и всех нас не будет. Мне без тебя — пустота, и тебе без меня только планета, к которой привинчены люди. 2025. Рябина — рябь, израненное тело — насквозь меня родная обними. И вообще кому какое дело до тех, кто оторвался от земли. Летит снегирь по небу — твой осколок, и я осколок умершей звезды. Мой путь недолог и твой путь недолог — мы оба дети света и воды. Стоят над нами сосны, как колонны — нам не увидеть мир с их высоты. И как иконы догорают клёны — они прекрасны, но они не ты. На их горенье не слетятся птицы из ледяных глубин небытия — ты их накормишь и тебе простится — и встреча наша и любовь моя. 2025.