Позавчера в Германии был «Судьбоносный день». Что же там случилось? Конкретно позавчера — ничего особенного. Но именно так — «Судьбоносный день» (Schicksaltag) — называют в последние десятилетия немцы 9 ноября. Отчасти это похоже на восприятие в российской политике 2000-х августа как месяца чрезвычайных ситуаций: дефолт-98, нападение на Дагестан в 1999, гибель подлодки «Курск» в 2000... Но почему именно 9 ноября? Судите сами. 9 ноября 1918 года революция покончила с властью кайзера, Германская империя рухнула и на смену ей пришла республика. 9 ноября 1923 года силами полиции был подавлен Пивной путч в Мюнхене — первая попытка национал-социалистов прийти к власти провалилась. Ровно через 15 лет, 9 ноября 1938 года, произошла Хрустальная ночь — еврейский погром по всему Третьему рейху и одновременно аресты десятков евреев. Наконец, 9 ноября 1989 года пала Берлинская стена. Дни коммунистической ГДР были сочтены и менее, чем через год Германия официально воссоединилась на основе либеральной, парламентской демократии. Все эти даты — среди важнейших событий немецкой и мировой истории XX века. Они показывают, насколько разными сторонами может поворачиваться к миру и к своим согражданам один народ, одна страна, одно общество. И в 1918 году, в стремлении окончить мировую войну, и в 1923-м, когда полицейские Мюнхена ценой своих жизней остановили гитлеровцев, и в 1938-м, когда шла беспощадная охота на невинных людей, и в 1989-м, когда пала Стена, олицетворение железного занавеса, и люди братались на её руинах — это всё была одна и та же, и каждый раз разная Германия. Дороге, которую Германия прошла за полвека между двумя последними датами, посвященная знаменитая речь президента ФРГ в 1984-94 Рихарда фон Вайцзеккера, произнесённая им 8 мая 1985, в день окончания Второй мировой в Европе: https://smartpowerjournal.ru/weizsacker/ В своей речи фон Вайцзеккер, разумеется, говорил о преступлениях национал-социализма: «На пути к катастрофе движущей силой стал Гитлер. Он подстрекал и использовал массовую истерию. Слабые силы демократии не были в состоянии остановить его. Западные европейские державы, которые, по словам Черчилля, «ничего не подозревали, но не были без вины», своей слабостью тоже способствовали роковому развитию. Америка после Первой мировой ушла в изоляцию и в 30-е годы не оказывала никакого влияния на Европу. Гитлер хотел добиться господства над Европой, а именно путем войны. Для этого он искал повода и нашел его в Польше. (...) 23 августа 1939 года был заключен германо-советский договор о ненападении. Дополнительным секретным протоколом предусматривались условия предстоящего раздела Польши» Но говорил президент ФРГ и о трудном пути немецкого общества к признанию страшной правды о своей истории: «В добавление к самим преступлениям — слишком многие старались не замечать происходящего, в их числе и люди моего поколения, которые были молодыми и не были причастными ни к планированию, ни к исполнению того, что происходило. Существовали самые разные способы заглушать свою совесть, чувствовать себя непричастным, не замечать, молчать. Когда по окончании войны выявилась вся не поддающаяся описанию действительность массового уничтожения, слишком многие из нас ссылались на то, что они ничего не знали или даже ни о чем не подозревали. Такого не бывает, чтобы целый народ был виновным или невиновным. Вина, как и невиновность, носит личный, а не коллективный характер. Бывает вскрытая и невскрытая вина человека. Бывает вина, в которой человек признается или которую он отрицает. Каждый человек, переживший то время в полном сознании, должен сегодня самого себя расспросить о своей причастности. (...) Дело не в преодолении прошлого. Такое вообще невозможно. Ведь былого задним числом не изменишь и не превратишь в небылое. Но кто закрывает глаза на прошлое, тот остается слепым в настоящем. Кто не хочет вспоминать о бесчеловечности, тот подвергается опасности вновь заразиться».