В советском кино раскадровка часто существовала не как отдельный «комикс», а как гибрид чертежа, театральной мизансцены и инженерного плана. Особенно это было заметно у режиссёров, пришедших из театра и живописи. У Леонида Гайдая многие сцены просчитывались почти математически. Комедийные гэги (падения, проходы, открывания дверей) заранее разбивались на кадры - расстояния между актёрами, высота камеры, направление взгляда. По сути, раскадровка тут работала как партитура шутки: если изменить кадр - шутка ломалась. Тарковский почти не рисовал классическую раскадровку, но при этом его фильмы были сверхточно выстроены. Он работал через подробные словесные описания кадра, схемы движения внутри пространства, заранее найденные «длины» планов В итоге его фильмы выглядят как будто раскадровка была, но стерта - кадр будто рождается сам, хотя всё жёстко продумано. Из-за дефицита плёнки и невозможности «переснять потом» раскадровка получила популярность: раскадровка помогала экономить, каждый кадр утверждался заранее. Поэтому советская раскадровка часто была умнее, чем красивее: меньше картинок - больше смысла.