Алоэ. Каланхоэ. Ето Царь-батюшка и у меня куча пертензиев на моих никчемни! Ой, люли-люли, Царь-батюшка! Не вели казнить, вели слово молвить. (говорят подобострастни голосами, тихонько ржут, зажимают трюпку лапами) Может фатит уже ржать, Кошичкина полиция? Как вам будет угодно, Царь-батющка. Я не виноват, што меня так мои никчемни зовут. У меня просто мордов очень важни, я такой народился на свет. (делоит обижени мордов) Простити, не мазможна удержаться, ада вы звонити. Давайти начнем все, как положена? Давайти. Уже акрываем ваше досье. «Котик Василий, черни-пречерни с бели грудью и в бели тапощках. Десять лет. Очень важни. Блюбит все контролировать, ваще все, а лучше присутвовать лично и руководить. Ни одна мухов не бздыкает без его команды». Ето вы? Неть, блин, не я. А хто? Младши котик Леващка, брат евоный. А пащиму в камеру видно черни мордов? Леващка же рыженьки. Вы шуток не понимаити, да? Ето сраказм был. Канешна, ето я, Василий! Готовьтесь, щаз я буду вам свои жабобы перечислять. Вы уже записуити? Мы всегда все записуваем, дарагой Василий. Хотя мы все ваши жабобы давно наизусть знаем. Вас што там опять хочут расчесывать? ДААААААА! ЗАПРЕТИТИ ИМ ЕТО! Не имеют права котика расческай чесать, я и так красиви! Себя пусть чешут или вон Леващку, тембольи он ето блюбит. Леващка как расческу увидит, аж ме -ке-ке делоит и спинку подставляет. Все понятна. Ето все Леващка значит виноват в ваших мучениях. Он выработал у ваших никчемни положительни рефлекс на чесани котиков. Я так и знал, што ето рыжи морда меня подставил! Вощим, вы ему скажити, штоб мекекекал кабудта ему не сильна нравица. Харашо. А если он не войдет в мое положени? Ето не праблемов. Мы ему тогда выделим отдельни трехэтажни дом и пусть он там скока хочит мекекекает. Я не понил! Пащиму не мне?! А вам десятиэтажни. Я вас снова нащинаю блюбить, Кошищкина полиция. Еще у жабобы на мою Людмилащку. Очень лениви женщинов, не хочит вставать в читири или пять утра и все тут! Мы с Леващкой на нее вот так кошищкиным гипнозом из глазов пыщпыщкаем: «ВСТАВАЙ, ЛЮДМИЛАЩКА! КОШИЩКИ ЖРАТЬ ХОЧУТ». А она знаити што? Што? А она не прошибается гипнозом! Храпит и во сне нам отвещает: «У вас сушинки в мисощке». Представляити какая офигевши?! Возмущени! Нада выяснить, хто ей антигипноз подогнал по блату. Наверное, хихиатр Кукущкин. Срощне отберити у нее антигипноз, мы хочим, штоб она в читири утра стояла возле наших мисощек и смотрела, как мы кущоим. Если она не стоит рядом, у нас аппетиту нету. Ето псе? Канешна неть. Еще мы с Леващкой требуем заколотить нашим никчемни дверь в ванну. Они туда защем-то от нас запираются и сидят там. Наверное, штота жруть потихоньку. Мы арем, арем, штоб выходили, а они не выходят! Вроде все теперь. Тощно? Я вспомнил! Недавно Людмилощка куда-то уехала без мего разрешени, я ей за ето уронил горшок с кустом, хе хе хе. А она по тилипону на нас арала, што устроит нам кузькину мать. Вы не знаити хто ето? Пожрущка ее, наверни. Ой, то есть подружка. Мы очень обрадовались, што будет запасной никчемни, а Людмилощка приехала адна без кузькиной матери. Заносим вашей Людмилащке выговор. Царь-батющка, прикажити уволощь Людмилащку на склад на перевоспитани. Фигулещки! Тока не седни, седни у ней Жеппи Берздей, я желаю пир горой. Все понили. Дежюрни отряд с пир-горой выехал. А так же с молотощком для заколачивания ванны. Кузькину мать не забудьте! Встречайти. Пака. 💬 Зоя Арефьева