Как-то раз в одном кулуарном, но от того не менее ле-(обожди-обожди)- дарном питейном заведении Северного Новонуарово наш Вячеслав Игоревич встретил трëх юнкеров, следующих при полном параде на электрифицированный рэйв-бал, завсегдатаем коего он являлся ажно со времëн, когда в означенном варьте проходили состязания бретëров-верлибристов. Лысый, что колено, смешливый юнкер был у нас на глазах Вячеславом Игоревичем немедленно опознан, после чего задагерротипирован с пристрастием, но с дозволения. Озадаченные тем, что обычно таковое с Вячеславом проделывают сами юнкера, а так же томные леди и гимназистки, мы поинтересовались: кто есть наш визави? Это же куртуазный маньерист Смердяков-младший, недавно снискавший триумф на подмостках всех театров столицы, — ответил нам Вячеслав, после чего потешил юнкеров созданием сего кунштюка в формате "фристайло ле тырлявио". Патефонных дел мастер, третий из юнцов (а вторым был именитый Егорий Больших и Малых- Грамофонов) немедля возопил: в патефонную, в патефонную! Вячеслав же был непреклонен: только опосля кутежа! — Ничего не понимаем, это что-то на футуристском, — сказали мы. — Это вы ещё про "филяй" не слыхивали, — ответствовал Вячеслав и отбыл на рэйв-бал экипажем, оставив нас в недоумении. Возможно, он имел один из видов любви по классификации древних греков: эрос, агапе, сторге и филяй. Кажется, было так. В общем: всем любви и радости, почтеные судари и сударыни, античной, куртуазной, футуристической, а главное — настоящей.