"Крабат" против "Гарри Поттера" (2) На мельнице его действительно берут в подмастерье, и поначалу он просто счастлив - здесь кормят и дают крышу над головой. К тому же одноглазый Мастер-мельник, как и 11 других подмастерьев, относятся к нему довольно неплохо... Потом... Потом приходит понимание, что не все так просто - и Крабат, дав согласие, становится учеником колдуна и начинает осваивать темные заклинания. И вот здесь действительно начинается "анти-Гарри Поттер", который супротив "Крабата", конечно же - детский сад и шортики. Автор "Крабата" ведет свой рассказ спокойно и даже невозмутимо, вот только от обыденности этой волосы шевелятся. И ты понимаешь, что если бы обучение колдовству действительно существовало - оно проходило бы не в чистеньких спальнях Хогвартса с тыквенным соком и сливочным пивом. Колдовству учили бы так, как учат на Черной мельнице - с пожизненной клятвой, невозможностью побега, работой на износ за кров и еду. С рисованием пентаграмм на лбу на Пасху, и ежегодным визитом жуткого Хозяина в шляпе с петушиным пером, приезжающего, чтобы смолоть свой страшный груз и взять плату с Мастера. За Мастера, впрочем, всегда рассчитывается один из подмастерьев, предварительно собственноручно выкопав себе могилу. К Рождеству подмастерьев станет одиннадцать, но ненадолго - одноглазый Мастер позаботится о замене, и вскоре очередной малолетний бродяжка во сне услышит Голос с прельстивыми речами... Самое страшное в этой книге - вовсе не жуткая цена, выплачиваемая за постижение магических искусств, не две смерти и один несостоявшийся суицид, о которых нам расскажут в подробностях. Самое страшное - эта та покорность, а то и понимание, с которой подмастерья воспринимают свою судьбу. А что тут такого? Можно подумать, кого-то где-то только пряниками кормят и по голове гладят. Жизнь - она штука такая... Угловатая. Это бывшим бродяжкам первым делом объяснили, задолго до мельницы. А здесь, по крайней мере, поят, кормят и действительно полезным вещам учат. А что до платы Хозяину за продление жизни Мастеру... Я тебя умоляю! Один к двенадцати, да раз в год - это очень даже приличный расклад. Там, на дорогах истощенной войной страны тебя вообще могут ни за понюх табака прирезать. И имени не спросят, и вместо могилы в канаву определят. А здесь... Здесь жить можно, если умеючи. И жизнь идет - колдовские умения растут, одна весна сменяет другую, части в книге так незамысловато и именуются - "Год первый", "Год второй", "Год третий"... Мерно, не останавливаясь, скрипят жернова Черной мельницы - все перемелется, мука будет. И дни летят - серой пеленой, Жизнь пуста - без нее одной, Жизнь гниет, как в глухом плену, Тень чужая крадется по сну... (с) Канцлер Ги "Воршула" И перемололась бы жизнь в муку с тем же равнодушным безразличием судьбы-злодейки, если бы однажды в сердце Крабата не проснулась любовь. "Крабат" написан для подростков, но это по-взрослому безжалостная вещь. Иначе не поверят - возраст такой. Отсюда - и ощущение подлинности во всем, от вещих снов Крабата до характера других подмастерьев. От старшего и уже взрослого Тонды до стукача Лышко и слабоумного дурачка Юро - каждый из них выписан автором индивидуально, пусть и с разной степенью детализации. Каждый из них заперт в этой юдоли скорби и греха, из которой нет выхода, каждый из них ищет свой выход - но натыкается лишь на одноглазого Мастера. Вырваться они смогут только все вместе. Но выйдут не все - цена за свободу дешевой не бывает. Я уже рассказывал о том, что Пройслер пообещал себе никогда не рассказывать детям про войну. Впрямую он этот зарок не нарушил, но "Крабат" - его лучшая вещь еще и потому, что в эту сказку он все-таки переплавил собственную нацистскую молодость. Свое юношеское упоение могуществом, которым наделяет Тьма и яростное выжигание этой Тьмы из своей души стылой зимой в Елабуге в советском лагере для военнопленных.