Я всё никак понять не могла,что это всё мне напоминает, а потом кааак поняла… «Это всё» - это неработающая «телега» и необходимость искать способы того, как общаться. В феврале 2003 года мы с маленькими Егором и Машей приехали в Москву к нашему мужу и папе. Андрей только-только осваивался в этом городе, квартиру снял в Бирюлево, сам работал на Ярославском шоссе. Дома его не было в принципе. Но я всегда была барышней активной, остановить меня было почти невозможно, принцип «жены офицера» (все гарнизоны - наши) - несущая конструкция. Квартира, которую снял муж, была однокомнатной и очень маленькой. Ни о каких стеклопакетах, конечно, речи не шло, а о застекленном балконе тем более. По квартире гуляли сквозняки, дуло из всех щелей, и потому дети дома ходили в колготках, теплых штанишках, свитерах, а головы я им повязывала платками. Спали мы все вместе на ужасно скрипучем диване, но зато так было теплее. Запах в квартире, цвет обоев, засаленные занавески - это уже были детали. Денег у нас не было (помню, как ходила с детьми в «Седьмой континент» посмотреть на то, что покупают москвичи и однажды всё-таки позволила себе купить детям одно большое зеленое яблоко), о покупке чего-то, что могло как-то «развеселить» эту квартиру, не шло. Но как-то надо было обживаться и свить гнездо из предлагаемых вводных. Конечно, я привезла с собой какой-то минимум «салфеточек-прихваточек», но посуда, плита… И я взялась это всё отмывать. Начала с окон с внутренней стороны, перестирала занавески (руками, стиральной машины не было), отдраила кухню, подклеила обои и на первый ужин нажарила картошки с большим количеством лука. Помню, как в ночи муж приехал домой и сказал: «Не понимаю что ты сделала, но сюда хочется возвращаться». Я хорошо помню, как мне тогда было плохо. И дело даже не в дискомфорте, не в том, в какой тяжелой ситуации мы тогда находились. Дело в том, что рядом не было своих людей. Конечно, у меня были разговоры с мамой по телефону, но по межгороду с теми нашими деньгами говорить долго было нельзя. Конечно, я придумала нам с детьми затею под названием «письма бабуле» (писали - рисовали, отправляли по почте, бросать конверт в почтовый ящик - это было целое событие для моих малышей). И тогда я пошла по соседям… Звонила в дверь, представлялась, объясняла, что вот мы, что вот теперь здесь живём. На меня смотрели, как на сумасшедшую, кивали и … закрывали дверь. На улице я страшно боялась, что потеряю Егора (Маша ещё в коляске была). И потому у Егора в кармашке куртки лежала записка с его именем, группой крови и телефоном папы (у Андрея был рабочий мобильный). Ну, вот так… Я пыталась найти «своих продавцов» в соседнем магазине. Ну, хоть чтобы хоть кто-то мне улыбался. Но однажды, покупая хлеб, положила на блюдце для денег горсть мелочи, а продавец швырнула её на пол со словами : «Иди с ней туда, где насобирала». И мы вместе с Егором собирали эти деньги с грязного пола. Спустя время, мы сняли квартиру в Бутово. И там уже было повеселей, потому что дети стали постарше, потому что у нас стало полегче с деньгами (муж уехал работать на Дальний Восток), и я смогла отвести детей в районный Дом Культуры на занятия танцами. А там были люди. И я среди них была такой же мамой, как они. Мы сидели в коридоре во время занятий, потихоньку начали общаться, а потом и встречаться на детских площадках. С тех пор я знаю, что для того, чтобы мне было хорошо даже посреди разрухи, мне нужны люди. Много - много лет я формировала круг своих людей в соцсетях. Случалось разное, но сейчас как-то ушло лишнее, и осталось только моё. Мои. Все разные, но все про очень схожие ценности. И ведь совершенно очевидно, что мы держимся друг друга. В MAXе я себя сейчас чувствую, как в той квартире в Бирюлево. Но в мой канал там пришли свои люди. А это значит, что можно вить своё гнездо и жить в предлагаемых условиях. Люди просто улыбаются мне и подтверждают - отражают то, что я есть, я важна и заметна. Ничего. И окна отмоем, и занавески выстираем, и картошки нажарим