Рамиил кидает меч на пол. Тени Серафина все равно уберут, нет смысла даже заточать его обратно в себя. Вид обители своего дитя начинает настораживать. Его ребенок — ночное существо, предпочитающее постоянную темноту с одной свечой на весь замок, а тут и шторы открыты, и все лампы зажгли. Да украсили все не под стать привычному стилю. — Серафин? — Рамиил выдыхает. Отвратительный день оседает горечью, опять попытка обвинений, опять угрозы, а вина само его существование. Отлично. — Сегодня ты должен быть леди! Ну же, быстрей, — активность ребенка поражает, не дает сосредоточиться на гнетущем чувстве собственной безысходности. Рамиил умеет играть по чужим правилам, с неохотой, но…но когда это его собственное сокровище, то пожалуйста. Лицо приобретает более аккуратные и нежные черты, тело подстраивается под заданные установки. Тени, словно горничные знатных леди, сразу волокут его на вечерний туалет. — Спасибо, что потакаешь моим капризам, — Рамиила ведут в танце. Интересно, платье Серафин сам шил? Скорее всего да, уж слишком хорошо шли цвета, — но может пора мне побывать и на настоящем балу? — Рано, люди существа жестокие и эгоистичные, только за то, что ты не похож на них они не смогут принять тебя. Да и дело больше в другом. Мои братья и сестры все еще отрицают само твое существование, и появление тебя в обществе людей вызовет лишь еще более бурную реакцию, — поворот. Поклон. — Я понял, — вновь закрывается, отстраняется, но быстро подхватывает сам себя, — попробуй эклеры! Мы сами старались испечь по рецептам, я знаю, что нам нет смысла поглощать такое, но может. Рамиил проклинает сам себя за то, что он война. #божественныеигры