О критике longevity ч.2 | чудо-таблетка Одной из главных претензий к longevity является обещание некой одной чудо-таблетки, которая продлит жизнь до 200 лет. А все, что не подпадает под это определение - не longevity, а изучение отдельных механизмов. И у этого аргумента очень много проблем: Во-первых, никакой «одной таблетки» никто из серьезных исследователей не обещает. Речь, как правило, идет о комбинации препаратов - даже воспринимаемый эксцентричным биогеронтолог Обри Ди Грей исследует комбинации 4 препаратов. В Nature Aging тоже публикуются комбинированные терапии, как, например, недавнее сочетание рапамицина и траметиниба. Кстати, в злосчастной статье Панчина в журнале Aging тоже пишется о комбинации. Да, клиническая релевантность таких комбинаций под вопросом - как и их валидация на людях, а не мышах - но это уже не «одна таблетка». Впрочем, иногда исследователям удается минимизировать число компонент терапии - так, например, недавно биотех Shift Bioscience нашел один фактор, способный заменить 4 фактора Яманаки для омоложения клеток. Это не значит, что мы победили старение - но, как и с летучими мышами, подобные открытия могут помочь в медицине в целом, как утверждает Андрей Тархов из RetroBio: Помимо старения, клеточное перепрограммирование активно тестируется в клинических испытаниях для лечения Паркинсона и диабета — недавние результаты первых и вторых фаз показывают перспективность применения и вне контекста исследований старения для лечения более привычных заболеваний. Во-вторых, утверждение о продлении жизни до 200 лет из-за какой-то конкретной фармакологической интервенции - даже комбинации - не высказывается ни то что учеными, но в принципе никем. Почти любой longevity биотех будет утверждать о продлении жизни на условные 10-15 лет - что тоже может выглядеть оптимистично, но, согласитесь, куда более реалистично. Другой вопрос в том, что за эти полученные 10-15 лет можно открыть новую интервенцию, но это уже опять-таки не «одна таблетка». В-третьих, «таблеточный» подход - не единственный в области. Хорошие исследователи старения понимают, что воздействие на один известный механизм или даже группу механизмов может не дать желаемого эффекта и надо заниматься фундаментальной наукой: валидировать гипотезы теорий старения, найти причину разницы в продолжительности жизни от 2 до 40 лет близких видов летучих мышей, и ответить на десятки других вопросов, каждый из которых может породить еще больше. В биологии старения есть достаточно тем, которые можно исследовать без мыслей о немедленной выгоде - но в процессе вы вполне можете обнаружить какую-то интервенцию, которую будет проверять уже кто-то другой. Все эти исследования требуют финансирования - и именно для этого и нужен политический активизм.