#diary 28 июня 1969 г., суббота. ✨ Отпраздновали Димушкины сорок пять лет. Был огромной кагал людей. Юра Левитанский сказал, что написал стихи «В мастерской Вадима Сидура», но пока еще не кончил. Дима красовался в новых зубах, и сегодня уже меньше мучился, чем вчера. Все были довольны. Эдик заснял нас в большом пьяном количестве. Дима чуть-чуть выпил. Были: Велта, Володя Бураковский с женой Лилей, Гдаль с Мариком и избалованным Гриней <…> (их мать, Вита, ушла с рюкзаком в турпоход), Валька с Эдиком, Владик, Жужа из Венгрии, наша союзница по Варшавскому пакту, с которой мы вместе вторглись в Чехословакию, Юра Левитаныч с Мариной и свояченицей, моя мама, и наконец Алик Киселев с другом Кимом и какой-то теткой с телевидения, у которой серьги из ушей свисали до пояса. Венгерка Жужа сразу же кинулась на Алика и захотела его изнасиловать. Алик испугался, сославшись, что ему надо провожать друга в Новосибирск, несмотря на нежные призывы Жужи: «Я вас отвезу домой сама». Тем не менее завтра она уже идет в театр, и я думаю, что Алик падет в ее объятья. 🦔 Ёж обжирался, пользуясь днем рождения. Звонила Зинаида Ивановна из Алабина. Отец захворал гриппом, но сейчас уже лучше себя чувствует. Стало тепло, а завтра, наверно, будет жарко. 🚇 В метро Гдаль сказал, что недели три тому назад он и Володя были у Лемпорта и Силиса, впервые за примерно год. Гдаль сказал, что они что-то делают, но это неинтересно, ничего особенного и необычного, зато, как сказал Гдаль, «хоромы». Коваль пел старые песни. Гдаль сказал, что они долго звонили, приглашали зайти. Еще Гдаль сказал, что он там критически высказывался. Это уж, как всегда, Гдаль всё говорит, что ему на ум придет. А Диме Гдаль сказал: «Скоро ты совсем останешься один в гордом одиночестве. Я был у Биргера, и у него тоже ничего необычного. А у Тышлера интересно». С. 384-385