За пределами близорукой суматохи, наводняющей новостные заголовки, по-прежнему много красоты, вдохновения и надежды. Моё холодное горделивое сердце растопили фото и видео этих невероятных монахов, Идущих за Мир. Всякий раз, когда я смотрю или читаю что-то об их странствии, то не могу сдержать слёз. До стольких людей достучались эти монахи. Даже здоровяк-полицейский, весь увешанный пушками, скромно поклонился, выражая им почтение. Люди разных возрастов и судеб выстраивались вдоль улиц, чтобы поднести монахам вязаные шапки, гигиенические помады и бутерброды. А коренные американцы на лошадях скакали за монахами, прося у них благословений. Эти люди, возможно, никогда не узнают, кто такие монахи. Не поймут, что за путь они выбрали. Не осознают, что робы, в которые облачаются монахи — это знамя Будды. И всё же когда они смотрят на монахов, то испытывают радость. Для меня самое поразительное во всём этом — то, что монахи просто идут и тем самым соединяют тысячи людей с Буддой: семя этой связи закладывается в каждом, кто видит монахов. За два месяца пешего путешествия по Америке монахи сделали больше, чем тибетские ламы, годами обучавшие людей на Западе. Я говорил об этом друзьям, и они считают, что я преувеличиваю. Разве? Мы сегодня так гордимся своей объективностью, рациональностью и прагматичностью, вот только всё наше рациональное рассыпается в пыль, стоит увидеть, как монах идёт по снегу и ощутить, как необъяснимое спокойствие тут же заполняет ум и сердце. Этого чувства глубокого умиротворения многим из нас очень не хватает. Меня часто спрашивают, как наполнить жизнь смыслом. Смысл — это не чувство. Смысл — это не то, что принято называть счастьем или довольством: счастье и довольство приходят и уходят. Смысл не найти в громких протестах или активизме, которые чаще всего лишь ограничивают нашу личную свободу. Те, кто больше всех кричит о свободе, нередко становятся кормом для могущественных корпораций. Мы находим смысл, принимая на себя ответственность и посвящая себя делу, которое считаем значимым. Монахи просто решили идти во имя мира. И эта решимость так для них важна, что всё остальное — мелочи. То есть «смысл жизни» — это то, что мы создаём сами. Само по себе движение к миру достойно праздника — не к миру в моём понимании, не к миру в вашем, а просто — к миру. Рад, что могу поделиться с вами этим образом. Если хотя бы на мгновение вы почувствуете то же, что чувствую я, значит, всё не зря. В наступающем году Огненной Лошади многие наши будущие друзья будут зачаты, и многие другие появятся на свет. Молюсь, чтобы ваше поколение сумело позаботиться об этом мире лучше, чем мы. Молюсь, чтобы мои юные друзья — те, кто уже пришёл в этот мир, — обрели выносливость. В нынешнюю эпоху мании величия и одержимости селфи я молюсь о том, чтобы хотя бы время от времени вы развивали в себе способность к сопереживанию и старались ставить себя на место других. Мои друзья постарше, люди моего поколения, не всегда располагали свободой выбора в жизни. А когда выбор всё-таки был, выбирая одно направление, мы неизбежно закрывали для себя другие — и не могли испытать всё. Молюсь, чтобы всем нам хватило зрелости принять боль «осознавания» — боль, что не обязательно плоха и часто приносит с собой смирение. Тем, чьи жизни слишком комфортны, редко известно счастье подлинного осознавания и почти никогда не доступно смирение. А ведь смирение — качество, необходимое сегодня каждому. Иными словами, празднуйте жизнь, которую вы жили до сих пор, и молитесь о том, чтобы суметь наилучшим образом прожить жизнь, которая у вас впереди. В заключении, я простираюсь из своей комнаты далеко на востоке в сторону западной Америки, через которую во имя мира идут монахи. Молюсь обо всех детях, потерявших матерей в бесконечных войнах этого мира. И о тех, кто, как и я, следует за Буддой, — пусть мы никогда не перестанем тосковать по истине. Дзонгсар Джамьянг Кхьенце