Будем жить! После череды загадочных смертей, полумировой войны и в канун финального кровавого затмения мир обрадовала новость: Иштар Борисовна (нам) разрешила (жить). Алла Пугачёва разрешила весну 2026 года. Оказывается, по традиции, она делает это в изобретённый ею День жёлтых цветов. Певица Алла Пугачева встречает этот день со словами «Весну разрешаю!» Выходит на улицу и дарит желтый цветок первому встречному Комягину или Джабраилову. Она отмечает День жёлтых цветов в первое воскресенье марта уже много лет. В 1992 году об этом празднике Пугачёва рассказала в программе «Бомонд» журналисту Матвею Ганапольскому. Она несла в руках отвратительные, тревожные жёлтые цветы. Чёрт их знает, как их зовут, но они первые почему-то появляются в Москве. И эти цветы очень отчётливо выделялись на чёрном её весеннем пальто. Она несла жёлтые цветы! Нехороший цвет. Она повернула с Тверской в переулок и тут обернулась. Ну, Тверскую вы знаете? По Тверской шли тысячи людей, но я вам ручаюсь, что увидела она меня одного и поглядела не то что тревожно, а даже как будто болезненно. И меня поразила не столько её красота, сколько необыкновенное, никем не виданное одиночество в глазах! Повинуясь этому жёлтому знаку, я тоже свернул в переулок и пошёл по её следам. Мы шли по кривому, скучному переулку безмолвно, я по одной стороне, а она по другой. И не было, вообразите, в переулке ни души. Я мучился, потому что мне показалось, что с нею необходимо говорить, и тревожился, что я не вымолвлю ни одного слова, а она уйдет, и я никогда её более не увижу… И, вообразите, внезапно заговорила она: – Нравятся ли вам мои цветы? Я отчётливо помню, как прозвучал её голос, низкий довольно-таки, но со срывами, и, как это ни глупо, показалось, что эхо ударило в переулке и отразилось от жёлтой грязной стены. Я быстро перешёл на её сторону и, подходя к ней, ответил: – Нет. Да, она поглядела на меня удивлённо, а затем, поглядев, спросила так: – Вы вообще не любите цветов? В голосе её была, как мне показалось, враждебность. Я шёл с нею рядом, стараясь идти в ногу, и, к удивлению моему, совершенно не чувствовал себя стесненным. – Нет, я люблю цветы, только не такие, – сказал я. – А какие? – Я розы люблю. Боги, боги мои! Что же нужно было этой женщине?! Что нужно было этой женщине, в глазах которой всегда горел какой-то непонятный огонечек, что нужно было этой чуть косящей на один глаз ведьме, украсившей себя тогда весною мимозами? Не знаю. Мне неизвестно. Давайте думать что это значит, подсказывайте, помогайте.