Получать премию за документальный фильм сегодня - это немного странное чувство. Потому что документальное кино сейчас почти всегда убыточно, это тот жанр, о котором редакция, умеющая считать деньги и ресурсы, будет думать в самую последнюю очередь. Ни один стоящий документальный фильм не поддается алгоритмам, его нельзя «прогреть» или как-то оптимизировать под удержание аудитории. Проще организовать на скорую руку стрим и уже к вечеру, откинувшись в кресле, удовлетворенно наблюдать за крутящимся счетчиком просмотров. Документальный фильм так не работает. Он требует времени. Тишины. Иногда - риска. И почти всегда - убытка. Мы, документалисты, оказались в особенно сложной ситуации в эмиграции. С одной стороны, у нас почти нет доступа к западным фондам. Часто от нас ждут заранее определенной повестки - экологической, гендерной, социальной, - ставя перед неприятным выбором: снимать про то, о чем болит, но без денег и на голом энтузиазме, или про то, на что легче найти финансирование. С другой стороны, есть эмигрантские медиа, которые тоже можно понять. Они хотят KPI, охваты, метрики. Им нужны быстрые реакции и предсказуемый трафик. Мы, документалисты, оказались зажатыми между грантовой повесткой и безжалостными алгоритмами. Поэтому одно то, что фильм про Павла Кушнира увидел свет, нужно воспринимать как настоящее чудо. Чудо, которые было бы невозможно без зрителей. Я убежден: именно документальные фильмы останутся культурным и интеллектуальным наследием этой волны эмиграции. Не сторис, не стримы, не весь тот информационный фастфуд, которым кормят зрителя, а длинные, сложные, иногда неровные, но честные фильмы - про людей, про разлом, про время. Я очень надеюсь, что появятся меценаты и спонсоры, которыми руководят не только сиюминутные импульсы и внутривидовая борьба внутри оппозиции, а более глубокие соображения - ответственность за память и архив эпохи. Пройдет десять, двадцать лет - и именно фильмы станут материалами для исследований. Я сам долго работал в новостях и еженедельных программах. И вот спустя каких-то десять лет мне самому сложно отыскать в архивах свои же сюжеты. Но даже если бы я их нашел и выложил - кому сейчас они интересны? Другое дело - фильмы. Они станут тем окном, через которое будут заглядывать из будущего в настоящее. По ним будут судить, о чем мы говорили, за что переживали, чего боялись, во что верили. Пользуясь этой сценой, я хочу сказать простую вещь: поддержите документальное кино. Оно сейчас действительно в этом нуждается. Не ради нас, документалистов, собравшихся здесь, не ради меня, Романа Супера или Кости Гольденцвайга, а ради будущего понимания того, что мы переживаем сегодня.