Seemingly seamless experience. Мир, теряющий тактильность. Всё больше и больше этот мир оцифровывается, всё больше и больше хочется сенсорного опыта. Потрогать траву руками, вдохнуть холодное мартовское солнце. Сходить в магазин ногами вместо оформления доставки руками. Начинаешь скучать по времени, когда обладание телефона-раскладушки с кнопками, антенной и брелками казалось верхом портативной мысли. Мир становится всё менее и менее осязаемым. Телесные и духовные практики для тревожных состояний обычно ориентируются на возврат в тело, на заземление — как попытку справиться с состоянием, когда у тебя будто ноги отрываются от земли, голова сходит с плеч, и ты теряешь сознание, пытаясь осознать, что происходит и почему так страшно. Ты вспоминаешь, что ты — душа, у которой есть тело. Прохладный тачскрин делает опыт бесшовным, но нужен ли нам бесшовный опыт? Почему мы прячем швы? Кнопки, тачскрины, рычаги, бегунки: неважно, какой масштаб и исполнение у аффорданса — поверхности, которая позволяет нам давать устройству команды, — но иногда осязаемость того или иного передатчика усиливает ощущение «контроля» над ситуацией. Как в машинах, в которых вместо кнопочной панели делают тачскрины, и ослабевает чувство, что ты осознаешь команду, которую даёшь автомобилю. Когда ты управляешь кнопками, вы с машиной словно передаёте рукопожатия в договоре о том, что будете уважать друг друга и что довезёте друг друга до точки назначения в сохранности. С потерей тактильности, физического аспекта, теряется ритуальность: нажать на кнопку (а то и две), подождать, получить. Но появляется моментальность, скорость, которая превалирует в нынешнем мире. Моё поколение и младше — те, кто росли и те, кто родились в эпоху тачскринов, — всё больше очаровываются аналоговыми вещами: плёнка, винил и другие артефакты культуры, которые обрели уже виртуальную оболочку в XXI веке. Из-за бесконечных вариантов стриминга мы забываем, что музыкой, фильмами и играми можно было обладать.  Может быть, мы так любим эти атавизмы в мире физических носителей, потому что боимся раствориться в виртуальной реальности, к которой так стремится весь мир? Потому что изобретения настоящего, ближайшего и далёкого будущего всё менее аналоговые? Может ли кто‑то нам обещать будущее, где опыт с техникой и вещами — тот, который можно потрогать? Хочется жить и ощущать себя в мире вне экранов, трогать этот мир и познавать свой опыт как души в теле, в котором есть не только глаза для наблюдения тачскрина, но и руки для прикосновений и ноги для ходьбы.