Китайский блокнот В тени восточного платана Об устойчивости мира, способного пережить ветер, — в эссе доктора политических наук, Чрезвычайного и Полномочного Посла Таджикистана в КНР (2005-2015), экс генерального секретаря ШОС, профессора Академии государственного управления при президенте Таджикистана Рашида Алимова. «Сильный ветер не создаёт лес». 1 Деревья не пишут трактатов о политике. Но они умеют жить рядом, переживать порывистые ветры и сохранять устойчивость. Возможно, именно поэтому стоит порою вслушаться в их молчаливый разговор. Иногда дерево может рассказать больше, чем книги и архивы. В его густой тенистой кроне скрываются истории, которые не записаны летописцами, а в глубоких корнях — память о временах, давно ушедших за горизонт. Нужно лишь остановиться, всмотреться и услышать его молчание. Деревья не спорят о прошлом. Они его хранят. “Кипарис” 2 Каждый раз, приходя в парк Житань — тихий зелёный остров в самом сердце Пекина, — я неизменно направляюсь к центру этого пространства. Там, за невысокими красными стенами, находится императорский алтарь Храма Солнца, построенный в 1530 году. Здесь время словно замедляет свой бег, а пространство начинает говорить языком символов. Уже более пяти веков эти стены оберегает Вечное Дерево. Девять его ветвей причудливо переплетаются и устремляются вверх, словно девять чёрных драконов, поднимающихся в небо. Не случайно в народе за ним прочно закрепилось имя — «Девять драконов». Это древний кипарис — воплощение Вертикали Духа. Он стоит здесь как безмолвный свидетель вечности, напоминая о простой истине: если у человека есть внутренний стержень, который не сгибается под ветрами перемен, его жизнь обретает устойчивость и продолжение. 3 Кипарису более тысячи лет. Об этом спокойно сообщает скромная табличка у его корней, выступающих над землёй, словно старые жилы времени. В Центральной Азии, в Иране и в Чили тоже есть деревья, возраст которых измеряется тысячелетиями. Но этот кипарис в парке Житань кажется особенным. Его ствол покрыт серой, каменистой «кожей», напоминающей чешую восточного дракона. Эта кора словно броня против забвения. А накопившиеся за века глубокие шрамы — тихие свидетели рассветов и закатов многих китайских династий. Старый кипарис пережил империи, войны, революции и реформы. И продолжает стоять. Но стоит обернуться — и открывается другая сила. “Платан” 4 В центре живописного парка свою необъятную зелёную крону раскинул могучий платан. Его ствол широк и крепок — около двух метров в диаметре у основания, как у величественных собратьев-чинар, которые в Центральной Азии издавна почитаются символом мощи, мудрости и долголетия. Кора платана пятниста и гладка, словно ювелирно расписана тушью рукой мастера. А ветви, раскинувшись во все стороны, будто обнимают небо. Под этой огромной кроной каждую весну возникает живой изумрудный шатёр. Его тень настолько широка, что по размеру сопоставима с волейбольным полем. В этой тени течёт простая человеческая жизнь. Дети делают первые шаги. Пожилые люди неторопливо играют в вэйци или сянци. Кто-то просто сидит на скамейке, вслушиваясь в лёгкое дыхание весеннего ветра. Платан словно собирает вокруг себя тихое дыхание города. 5 Этот могучий платан — живая память уже новой истории Китая. Рассказывают, что весной 1950 года по личной инициативе Чжоу Эньлая, первого Премьера Госсовета Китайской Народной Республики, началось преобразование этого древнего, но тогда крайне запущенного места в открытый народный парк. Сотни пекинцев участвовали в его благоустройстве. И заброшенный парк постепенно превратился в любимое место отдыха горожан и гостей столицы. Однако трудно поверить, что за этим стоял лишь хозяйственный акт. Чжоу Эньлай был известен как мастер «мягкой силы», тонко понимавший, что внешняя политика — это не только протокол и переговоры. Это ещё и культура, сады, человеческое общение. Именно с его именем связывают инициативу превращения закрытых императорских территорий в общественные парки. Поэтому обнов