Книжка про долготу была дочитана еще в прошлом году, а пост не написан. Исправляюсь, и пишу: на самом деле, победила дружба-вражда между астрономами и часовщиками. См. пост выше 👆 Если подробнее, то, стоит упомянуть самое главное противостояние в этой длительной гонке за мешок денег, кто первый найдет лучшее решение проблемы долготы, а значит, настолько сделает точной навигацию, чтобы корабли не плутали и не тонули. Так вот противостояние было между нашим упорным часовщиком Джоном Харрисоным и пятым (!часовщик пережил и переработал аж четырех предшественников) королевским астрономом Невилом Маскелайном. Решение Маскелайна заключалось в разработке таблиц предсказания точного местоположения Луны и ярких звезд, то есть — lunar distance method. Как его можно было пременить для точного определения долготы: 1. с корабля измерить секстантом углы между Луной и звездой (например, Солнцем); 2. измерить высоту Луны и звезды; 3. сделать поправку на параллакс (смещения видимого положения объекта с разных точек); 4. в альманахе отыскать расчет местоположения Луны в каждый период времени для для Гринвича; 5. найти разницу между локальным временем и временем Гринвич.. ну и вуаля, долгота. Думаю, даже по моему описанию понятно, что вычисление долготы требует времени, инструментов и математических расчетов. Тем не менее, метод оказался достаточно точным, и главное — дешевым. Маскелайн основал в 1767 году The Nautical Almanac, который на минуточку, выходит до сих пор, где публиковал таблицы для расчета долготы по этому методу — такое решение стало массовым и закрепило положение Гринвичкого меридиана, как точки отсчета (спустя десятилетия эту практику закрепили на конференции, и только французы как всегда отрицали еще пару десятков лет и считали все по Парижскому). Но Маскелайн был еще и немножко злодеем в этой истории. Ему доверили оценивать точность часов Джона Хариссона и хронометрического метода, и тот, конечно, сделал все, что мог, чтобы разнести этот метод. Маскелайн вдобавок часы Харрисона (H1-H3, если не ошибаюсь первые три прототипа, всего их было четыре) чуть не испортил. Во-первых, он конфисковал их у хозяина, во вторых, плохо с ними обращался - подвергал воздействию прямого солнечного света - и вообще, их только после смерти Маскелина нашли в гринвичской обсерватории чуть ли не сгнившими наполовину. Но как мы знаем, все равно хронометр победил, но не сразу. Потребовалось много десятилетий и не одно поколение талантливых часовщиков, чтобы из часов Харрисона - над каждым экземпляром тот трудился от пары лет до пары десятилетий - сделать массовый и доступный по цене продукт, который лишил таблицы их привлекательности.