Но почему я хочу этого единства? Почему я стремлюсь к чему-то, что невозможно? Потому что я знаю, что только полное единение, полная идентичность может удовлетворить меня, и что только в этом состоянии я постигну действительного, совершенного блаженства. Я стремлюсь к этому блаженству с тех пор, как живу. Но почему тогда я ищу то, что невозможно? Потому что я знаю, потому что несу в себе уверенность в том, что оно существует, только я не знаю, как. Что же препятствует тому, чтобы я его достигла? Тело! Тело стоит между нами! То есть это возможно, но только в бестелесном состоянии? Я так хочу обратно в это состояние единства. Я когда-то уже была в нём, где-то и когда-то, но выпала из этого состояния. Возможно ли, что где-то есть такое состояние, в котором я была в бестелесной форме и выпала из него именно из-за того, что родилась в теле? Возможно ли, что я уже жила в этом состоянии единства в мире, где нет никакого тела, в бестелесном состоянии?» Дойдя в моей логической цепочке до этого места, я покрылась холодным потом: в бестелесном состоянии? В мире, где нет тела? То есть в «ином мире»? «Потустороннем»? Возможно ли, что этот иной мир действительно существует? Потусторонний мир, в который я никогда не верила и который всегда рассматривала только как изобретение религии, чтобы обещанными «Небесами» или «Преисподней» принудить примитивных людей к моральному образу жизни? То есть, в этом земном мире живёт только моё тело? А моё Я, которое знает это невозможное в теле единство и хочет его восстановить, принадлежит иному, запредельному миру? То есть все мы, люди, происходим из какого-то другого мира, где единение является реальностью, и все мы выпали из этого мира и упали в материю, в тело, в эту земную реальность? Но тягу к былому блаженству мы всегда несём в своём Я, в нашей душе, которая не принадлежит этому и происходит из иного мира. И снова, и снова мы совершаем одну и ту же ошибку, желая в теле и с помощью тела достичь этого счастья, этого единения через сексуальность. В том самом теле, которое как раз этому препятствует. О, «изгнание из рая», теперь я начинала догадываться, что ты означаешь! Мне стало ясно, что сексуальность - это великий обман. Природа обещает нам что-то замечательное, что-то волшебное, она обещает нам наивысшее счастье, саму реализацию, но сама же отнимает у нас силы, и в тот момент, когда мы уже на границе воплощения этого желания, мы неожиданно опускаемся ещё ниже, чем были до того. Мы теряем много энергии, и после человек чувствует себя подобно попрошайке. Латинская пословица говорит, что после телесного единения звери и люди грустны... Я искала непреходящее, постоянное счастье, а не то, что могла дать сексуальность. Не то! Что остаётся человеку после самой большой телесной радости на следующее утро? Ничего, самое большее - усталость! Неужели это должно повторяться снова и снова? Всё тщетно, остаётся лишь отчаянное стремление к недостижимому единству. Но никогда не достигнет человек удовлетворения своего желания, никогда не будет способен он слиться в истинном непреходящем единении. До этого у него была хотя бы сила - сила притяжения, которая связывала двух ищущих. Но после того, как эта сила удовлетворена, образовалась пустота и каждый остаётся в одиночестве, сам по себе, безнадёжно, вечно одиноким... Я увидела: я искала не это. «Отрывок из книги»