«Вот этот Шаманов, его мать, Марья Фёдоровна, она была вза́мужем, мужа звали Николай Иванович, вот он ушёл на действительную служить (это раньше было), а она стала во́льно жить, стороночки хватать, и двоих двойников набегала, первые двойни́шни были девки, оне умерли, а потом два парня… Но вот эту Марью Фёдоровну то и наказал Николай потом. Свек­ровка ешшо живая была у них. Вот они нагребли турсу́к муки (турсуки́ то были вот такие плетённые с бере́ста), нагребли полный турсу́к муки, поставили на голову ей, одной рукой она держала турсу́к, а подол, юбку длинную в зубы дали, а между ног помело, и вот води́ли скрозь дере́вню. По деревне! Прямо из ограды, из дома вывели и по деревне до верхнего краю провели. Турсу́к на голове с мукой, одной рукой держала турсу́к на голове, а подол, юбки были длинные широкие, подол в зубах держала. [— Наказанье какое! — Слуш.]. А вот это наказанье делали. А её и надо было наказывать. И по всёй деревне провели. Раньше так и страшша́ли девок: если будешь бегать, скрозь дере́вню проведут. А родила она без мужа то, без Николая то, два в живых остались. Она их пораздала, видно, боялася оставить то. Одного звали Михаилом, другого Алексеем. Михаила забрали в Грузно́вку, детей не было, оне у ней его забрали. Она отдала < … > . И вот потом получилося с Михаилом то как? Он на одну же́нску, говорят, полез. А было это у нас на Вя́ткино, там зимовьё было, вот в этим зимовье они лягли спать, и он к ней полез, хотел её, видно, пошшупать. А она во всю голову заревела: — Ой, он ко мне лезет! На этого Михаила. А народу много было, были мужчины там, девки. Услышат, ему позор будет. А на крыльце у этого зимовья чьи то вешались ружья. Он сгрёб ружьё, патронташ и ушёл на уго́р, где огонь горел, пова́рня была, и там выстрелил. А выстрелить то ранил себя. Потом пароход шёл, его на пароход. Недалёко отъехали доку́да то, он умер. И когда ещё живой был, сказал: — Будете меня хоронить, чтоб никто не плакал, а только пели песни. И хоронить будете не посюда, по воде пла́вьте, переезжайте, и там, в Шама́новой, по лужку несите меня. Всё наказал, пока в памяте́ был. Ну, чё?! Привезли его, поехали девки хоронить. Ты запоёшь песни, хоть чужой человек, одно, гыт, слово. Даже и сказал, какую песню петь. [— А он застрелился то от чего? — Собир.]. От стыда! Стыдно было, что она заорала. А может, там и не добрался рукой… Ой, добросовестная была!». Записано Галиной Витальевной Медведевой от Ларисы Георгиевны Коношановой (1932 года рождения), село Коношаново Жигаловского района Иркутской области. ВОДИ́ТЬ СКРОЗЬ ДЕРЕ́ВНЮ – согласно традиции крестьянской общины, водить по деревне провинившегося человека (вора, неверную жену и др.), позоря его, подвергая его всеобщему осуждению и порицанию. Это 125 выпуск радиопередачи «РУСЬ СИБИРСКАЯ — СТОРОНА БАЙКАЛЬСКАЯ», звучавшей на волнах «Радио России. Иркутск». Аудиозапись на нашем сайте clck.ru/3Snny7 Предыдущие выпуски слушайте на сайте Центра русского языка (Иркутск). Ссылка в шапке профиля. #русьсибирскаясторонабайкальская #радиороссиииркутск #центррусскогоязыкаиркутск