Регулярное использование властью насилия нередко воспринимается как признак ее силы. Это не так. Систематическое демонстративное применение насилия – всего лишь попытка скрыть отсутствие иных эффективных инструментов управления. Правящая прослойка, оперирующая лишь насилием и ложью – слабая власть с весьма спорной легитимностью. «Употребление власти не просто не тождественно употреблению силы (насилия), эти два феномена взаимно исключают друг друга. Обязанность вмешиваться посредством силы (насилия) указывает на то, что Власть отсутствует» (А. Кожев). Такая, например, форма насилия, как широко применяемое сегодня властью всезапретительство - не что иное, как проявление слабости. По сути, признание в реальном бессилии. Частью договора общества с властью является согласие общества признавать власть до тех пор, пока… общество согласно ее признавать. Как только власть по каким-либо причинам перестает устраивать, запускается механизм поиска альтернатив. Что, в свою очередь, провоцирует попытки власти компенсировать утрату авторитета простейшим из доступных ей средств, насилием. За чем следует неизбежное – крушение авторитета власти. Неспособность жертвы оказать сопротивление насилию вовсе не означает наличие у насильника власти над ней. Лишь превосходство в силе. Зацикленность на насилии лишает власть легитимности, а следом и согласия на добровольное подчинение ее институтам. Лишенная особой ауры, она стремительно десакрализуется и теряет поддержку даже самых стойких своих сторонников. Такая власть представляет лишь саму себя, что делает необратимым процесс ее деградации и маргинализации. В такой ситуации стране не избежать нелегкого выбора между крушением либо правящего режима с последующей кардинальной корректировкой курса, либо всего института власти с высокой вероятностью крушения государственности. РМУ