Огонь, вода и немного истерики «Карпаты были общеславянским гнездом, из которого впоследствии славяне разошлись в разные стороны». — Василий Ключевский Разошлись — да. Но не все одинаково далеко. Поляки — в одну сторону. Южные славяне — к Балканам. Чехи — к своим горам. А будущие русские, малороссы и белорусы остались в одном историческом пространстве. Часть русинов в Карпатах и вовсе никуда не уходила. К началу XX века восточные славяне оказались в двух империях. В эпоху моды на национальные проекты — после «весны народов», на фоне соперничества Петербурга и Вены — на австрийской стороне оформляется идея «разделённого украинского народа»: нас разорвали границы, а братья в России якобы угнетаются Москвой. И пока «угнетённые» живут в своей стране 🇷🇺(ещё не зная, что они якобы колонизированы), в Киеве спокойно издаётся журнал Украинская хата. Вот о чём он тревожился в октябрьском номере 1911го. «Относительно российских украинцев нужно сказать, — что у них как-то соединяется украинкость с российщиной, но это, как мы говорили, — аномалия. Правда, от этого пока не возникает конфликтов между обеими нациями, но если мы посмотрим на украинцев в других странах, то увидим, что там такое соединение двух наций в одном лице прямо невозможно: нельзя быть в Галичине и украинцем, и вместе поляком, в Буковине и украинцем, и румыном, в Венгрии — и украинцем, и венгром, настолько всё это контрастно. Нельзя угодить Богу и мамоне, нельзя соединить огонь с водой.» Красиво. Громко. Почти трагедия. Огонь. Вода. Аномалия. Только сравнение подводит. В Галичине, если русин становился поляком — он менял национальность. В Венгрии — мадьяризируясь, становился мадьяром. В Буковине — румыном. Там — разные народы и разные проекты. Но если малоросс приобщался к русской культуре — кем он становился? Вот что писал Сергей Щеголев: «Мадьяризируясь или ополячиваясь, южноросс теряет свою национальность, приобщаясь же к русской культуре, он в сфере своей национальности пребывает по-прежнему.» И вся «аномалия» исчезает. Не огонь и вода. А движение внутри общего культурного пространства. Иногда истерика начинается не потому, что стихии несовместимы. А потому что они слишком близки.