Сердце матери погибших русских бойцов – памятник, но не камень Городок Вязьма, что примерно между Москвой и Смоленском. Вяземский котел Великой отечественной. Здесь полегли 19 стрелковых дивизий, 4 танковые бригады 19-й, 20-й, 24-й, 32-й армий. Потери убитыми и ранеными Красной Армии превысили 380 тысяч человек; в плен попало свыше 600 тыс. человек. Но эти жертвы помогли на две недели задержать войска вермахта на подступах к Москве. Сегодня в Вязьме среди немалого количества свидетельств времен нападения гитлеровцев, есть и памятники более современным войнам. Памятник, в Вязьме погибшим в Афгане - сердце матери. Гранитное сердце – а на нем – аккуратными столбиками списки погибших. Теперь под это сердце положили еще один мемориал. Под сердцем снизу установили плиту, где надписали погибших уже в зоне текущей войны. Среди них - рядовой Шпис Алексей, 20, на тот момент, лет от роду. Улыбчивый, невероятно красивый мальчик, который пришёл домой после срочки и сказал родным: ухожу на СВО. Прости мама я принял решение и его не изменю. Он из скромной семьи, но дети никогда ни в чем не нуждались и досужие домыслы о том, что пошел ради денег – несостоятельны. Он был очень солнечный, всегда всем шел на помощь, умный, разумный, - вспоминает, вернее каждую секунду помнит его, мама. Когда он уходил, он мне сразу сказал, мам, ты меня прости, но я в плен не сдамся – я никому не позволю не издеваться над собой. Однажды они зашли "на территорию", командование приказало сгрузить все вещи в лесополосе. Враг это все разбомбил, и дети осталось без всего. Когда командование вышло на связь, сказало, что все хорошо, как раз семья передала Алеше два рюкзака с провизией, вещами первой необходимости. Он получил посылки из дому поздно вечером, обнял сослуживцев, сказал, ребята, не обижайтесь, давайте завтра утром, я все честно поделю. Не обижайтесь. Но, война и враг не позволил переодеться в чистое и угоститься едой, приготовленной заботливыми мамиными руками. … Награждали его посмертно. У него орден мужества – он вынес товарища, очень тяжело раненого, из-под огня. У Алеши осталась девушка, с которой он прожил 6 лет, после войны они должны были пожениться – она взяла нашу фамилию Шпис, - рассказала Екатерина. Еще год после гибели Алеши она жила в его семье, но мудрость взрослых сподвигла – ты молодая и тебе нужно строить свою жизнь. Это был тяжелый, но необходимый момент – юной вязьмичке правильнее строить свою новую судьбу, чем жить той самой святой и безграничной любовью, которую испытывала к молодому герою. Гуманитаркой и помощью СВО мама-Катя понимала, что будет заниматься, столько, сколько будет нужно. Когда осень - лекарства от кашля, от горла, другие медикаменты, консервации, детские письма, которым так радуется бойцы. Когда - нужно - другие предметы первой необходимости и, наверное, чего-то сладкого и дорогого сердцу и воспоминаниям о доме бойцов. Екатерина возила все это без устали. А потом… А потом на стала ухаживать за ранеными мальчиками. Нет, своего уже не вернуть, но и чужих для нее теперь нет. Такова наша Русская Жизнь наших настоящих русских женщин. Она сказала младшему – я поеду – тот ответил, да, мам, мы сами тут о себе позаботимся уже. И вот она моет, кормит, ухаживает, стирает. Кто-то почти безнадежный открывает глаза, тянет к ней, как она говорит, «ручки» и спрашивает: "ты что, ангел"? Она отвечает: "Ангел, сынок, ангел". А у меня руки целы? Целы, сынок. А ноги? - Все не унимается ребенок, проснувшийся в том, кто вчера штурмовал опорники и защищал укрепления, И ноги целы. Весь ты цел. Однажды на Новый год сразу после боя курантов Донецк начали бомбить. По госпиталю отдали команду об эвакуации, и тут мать фактически повторила слова сына: я никуда не пойду. Если суждено умереть – умру здесь, так хотя бы быстрее найдут. Именно такую же по смыслу фразу ей сказал Алеша, если погибну, - чтобы скорее отыскали. В качестве иллюстрации к посту - картина смоленского русского художника Юрия Мелькова «Мать и сын»,