Ожидаемо. Казалось бы, невозможно поверить, что наступил тот день, когда на смерть самого известного оппозиционного политика России большинство реагирует не иначе как словом «ожидаемо». Неожидаемой была гибель Максима Марцинкевича. Ведь он человек публичный, известный, так было нельзя, так раньше не делали. Стало можно. Неожидаемым было 24.02.2022 г. Потому что это просто невозможно представить. На сегодняшний день реки крови и поступь смерти превратились в «рутину». Если в 2021 г., когда заходил разговор, люди говорили «он будет сидеть до конца», то в 2022 году речи сменились на «он может и не выйти». Ведь без недели два года как люди живут (в той или иной мере), в условиях ежедневных смертей и массовых убийств, и даже для московского обывателя фотографии с полей с разорванными от снарядов телами и горами трупов стали обыденностью. На фоне всего происходящего смерть одного, хоть и известного человека, более уже не откликается чем-то необычным и вопиющим. Да и чем она выделяется по сути своей из ряда каждодневных смертей? Разве что статусом и популярностью самого заключенного. Ожидаема была физическая смерть того, кто уже был символически мертв. Умер окончательно как политик в 2021 г. Как человек ушедшей эпохи в 2022 г. — в сегодняшней реальности таким как Навальный нет места. Они не понимают ни времени, ни его смысла, ни своего места в нем, лишь продолжая пользоваться плодами накопленной болтовни за ушедшее десятилетие. Есть в смерти Навального символизм последнего гвоздя в крышку гроба ушедшей эпохи — все-таки он был ее королем. Ставка для входа за стол революции повысилась от 15 суток в приемнике до жизни. Многие ли захотят теперь присоединиться к этой игре? Самого почившего я бы назвал не иначе как оппортунистом. Но один из некрологов напомнил мне об особом чине святости, зело популярном на Руси – юродстве. Прослушивая запись недельной давности, в которой почивший убеждает работников колонии с говорящим названием «Полярный волк» прийти на выборы и проголосовать за кого угодно, кроме Вождя, сложно не признать в Навальном безумца. И при этом свете, юродства Правды ради, его жизнь и ее смысл раскрываются иначе.