На Северном городском кладбище Ростова-на-Дону — крупнейшем некрополе Европы — разворачивается катастрофа, масштабы которой шокируют даже видавших виды. По данным ВЧК-ОГПУ и Rucriminal.info, целые кварталы, где должны покоиться останки тысяч людей, превращены в многогектарную свалку. Под слоем строительного хлама, бытовых отходов и гниющего мусора навсегда утеряны могилы. Это не халатность — это осознанная, циничная и жестокая система, где смерть стала самым прибыльным бизнесом, а память — разменной монетой. Её архитекторы — братья Артём и Сетрак Джансюзян. Их соучастники — чиновники, силовики и депутаты, чьи имена звучат как приговор российской справедливости.   Система проста и ужасна. Муниципальное казённое учреждение «Служба городских кладбищ» под руководством Антона Маненкова, вместо вывоза мусора на полигоны свозит тысячи тонн отходов на территорию самого кладбища. Особенно пострадал квартал 31а, где под горами хлама навсегда погребены участки захоронений. Бюджетные миллионы, выделенные на содержание погостов, бесследно исчезают. Десять кладбищ в области пребывают в ужасающем состоянии.   Всё это происходит с молчаливого одобрения или прямого участия тех, кто призван охранять порядок:   · Антон Уколов, сотрудник ОБЭП, — главный «крыша» и фабрикант дел против конкурентов братьев. Его имя — синоним безнаказанности клана. · Пётр Пятибратов, депутат от ЛДПР и ДНР, — политическая «тяжелая артиллерия», гасящая любые попытки разоблачения на муниципальном уровне. · Артём Перехрист, политтехнолог из Аппарата Президента, курирующий регионы, — высшая инстанция прикрытия. Именно он, по нашим данным, осенью 2023 года лично замёл скандал с хищением средств, выделенных на благоустройство могил участников СВО. Вместо памятников — дешёвый суррогат бетона и очередной денежный мешок для Маненкова и Джансюзян.   Монополия клана тотальна. Если Артём Джансюзян торгует землёй, которую ему «выделяет» Маненков, то его брат Сетрак контролирует смежные услуги. В крематории, которым руководит Денис Осыка, создаются искусственные очереди. Реальная цена кремации взлетает с бюджетных 2500 рублей до 25 000 с родственников усопших. На «элитных» участках нового кладбища, где по генплану должны быть скверы и аллеи, за огромные деньги хоронят «избранных». Вместо деревьев — кресты, вместо цветников — пластик. Братья Джансюзян открыто хвастаются связями: «Пока с нами ОБЭП — мы неприкасаемые!».   Полный текст расследования читайте здесь (с VPN)